Шрифт:
Фиников подумал, что три-четыре года назад капитан милиции не посмел бы так разговаривать с подполковником госбезопасности.
Столь же равнодушным оказался и следователь прокуратуры.
– Таисия Попцова, смерть от утопления в воде, состояние опьянения, телесных повреждений нет, – процитировал он заключение судмедэксперта. – Вывод: несчастный случай. Я отказал в возбуждении уголовного дела.
«Парень совсем молодой, а уже все ему до... дверца», – подумал Фиников.
– Кто к ней ходил, какие отношения...
– Мне это не надо, – перебил следователь. – Криминала нет, расследовать нечего. А у меня, между прочим, восемь дел!
– Что же, спасибо! – сдерживаясь, Фиников попрощался.
– Придется самим отрабатывать все пробелы, – сказал он Пырьеву, когда они вышли из прокуратуры.
Инициатор рапорта чертыхнулся про себя. Ну и задал ему Лис работы своим неожиданным звонком! Но нюх у него отменный: здесь явно что-то нечисто!
– Поедем в «Аксинью», – со вздохом предложил подполковник. – Может, что-нибудь и зацепим...
Прибыв в гостиницу, они показали дежурной по этажу и горничной фотографии Малинкина.
– Точно, этот и ходил, – в один голос подтвердили женщины. – И кавказец ходил. Вроде как в разные смены... Фиников извлек Несколько фотографий из своей папки.
– Не тот, нет, не этот... Вот он! – указала дежурная.
– Да, точно, – согласилась горничная. – Вот бабы! Один уходит, другой приходит...
Фиников отложил снимок Гарегина Петросова. Его подозрения начинали обретать почву.
– Не хотят работать, – выругался Пырьев. – Ни милиция, ни прокуратура... А у нас следствие отобрали, кадровый костяк разбомбили! Сейчас обещают вернуть следственные отделы, да люди-то уже поуходили! Кто на пенсию, кто в частный сыск, кто – куда-то еще. Может, это нарочно делают?
– Кто делает? – строго спросил представитель Главка охраны, и контрразведчик стушевался.
– Да это я так... Пойдем швейцару фотки покажем.
Краснолицый дородный отставник МВД в зеленой ливрее Петросова не опознал.
– Их тут много сшивается, и все на одно лицо. А этого знаю, видел... Толстый морщинистый палец ткнул в лицо Малинкина.
– Его человек увел...
– Что за человек?! – одновременно спросили Фиников и Пырьев.
– Человек... Солидный, с выправкой! Должно – военный. Точно, военный! Он же сказал: «Вас вызывает полковник...» Как там его... Клевцов или Концов, или...
– Может, Гревцов? – напряженно спросил Фиников.
– Точно! Гревцов! – обрадовался швейцар. – И пошли куда-то... Меня как раз ужинать позвали, так я дальше не видел.
Смерти Малинкина и Попцовой явно сплетались в один клубок. Фиников решил присмотреться к очевидцам гибели майора. Их адреса он выписал из дела раньше. Граждане Попов и Котов приехали в командировку из Перми, жили в гостинице «Тиходонск».
Рассказав командиру «Ада» о результатах собственного расследования, Фиников подчеркнул:
– Я не стал задействовать местных, Никого. Сейчас сделаем две вещи: я передам по твоей связи запрос в Центр – пусть проверят их по Перми. А ты выдели людей, пусть пару дней походят за ними.
Командир кивнул.
– Поднимись на борт, отбей шифровку, а потом примем под наблюдение твоих фигурантов.
Фиников улыбнулся.
– Вначале разместимся и пообедаем.
– Можно и так.
Командир улыбнулся в ответ.
Похоронный кортеж растянулся на три квартала. Все происходило как обычно: несколько сотен автомобилей, в большинстве иномарок, перекрытое движение, рев клаксонов.
Крест поначалу втянул голову в плечи.
– Разве ж можно в наглую ментов дразнить!
– Все привыкли, – успокоил Хромой. – Уже давно так делаем.
Их «волга» пристроилась в середине процессии. Кроме Хромого, никто из людей Черномора к Кресту не подошел: внезапная гибель Короля послужила для многих предостережением.
– Они же срисуют всех!
– Конечно. Пусть лишний раз рисуют. Нас и так все знают – и уголовка, и руоповцы.
– И что?
– Да ничего. Что они могут сделать?
Крест даже закашлялся.
– В былые времена налетели б, раздраконили палками да в камеры покидали...
– Нет, – усмехнулся Хромой. – Сейчас ведь демократия.
Крест озадаченно молчал. Он никак не мог привыкнуть к изменившемуся миру, так как не верил, что происходящее может продолжаться долго. Сам Крест строго исповедовал криминальные «законы» не из-за слепой веры в воровскую «идею». Ему так было проще удерживаться на вершине зоновской иерархии. Но увиденное на воле поражало: здесь не действовали никакие – ни воровские, ни государственные законы!