— Нет, но… если я помогу остановить ее, надеюсь, это загладит хоть часть моей вины.

Это восхищало. Хоть он спасал себя. Он не обязан был. Мог убежать. Бежать из королевства, от жены и ребенка. Бежать подальше от Эмпории, начать сначала. Получить новый старт.

Они замедлились, приблизились к коридору, ведущему к верхней террасе. Каэл прислонился к стене и закрыл глаза, тяжело дыша. Сирена не спрашивала снова, был ли он в порядке. Она знала, как он ответит. Но посмотрела на него с тревогой.

Он открыл глаз и взглянул на нее.

— Я буду в порядке.

Дин фыркнул.

— Не надо ей врать. Ты белый как призрак. Стоило остаться тут.

— Я выживу, — прорычал Каэл. Его щеки чуть порозовели, гнев вспыхнул. Он оттолкнулся от стены, прижал ладонь к рукояти меча из холя. — Дальше вперед. Идемте.

Сирена посмотрела на Дина, пока Каэл шел мимо. Она произнесла губами: «Спасибо».

Он знал, как давить на уставших солдат, чтобы они снова двигались.

Дин просто улыбнулся и кивнул.

Они пошли за Каэлом к террасе, и тень появилась в конце коридора. Каэл замер. Сирена и Дин обступили его.

Фигура опустила капюшон. Появилось лицо Меррика.

— Мы вас ждали, — оскалился Меррик.

Сирена не знала, как вообще раньше считала Меррика человеком. На первый взгляд он выглядел как человек. Страж Эдрика, а потом и Каэла. Он появился из ниоткуда, занял самое высокое положение для солдата. Он даже спал в покоях Эдрика для защиты.

Теперь Сирена ясно видела, что он был ноккином. Первым и самым опасным творением Малисы. Хотя, возможно, теперь его затмили волдере. Когда — то он был Дома. А потом Малиса поймала его, исказила его и его род, сделав монстрами, которые ели магию, и которых было почти невозможно убить.

Он источал зло и неправильность. Она не знала, подавлял ли он это раньше, или ощущения стали сильнее из — за магии, которую он поглотил.

Из — за него она трепетала.

— Вы долго шли сюда, — Меррик сделал еще шаг вперед.

— А теперь мы тут, — прорычала Сирена.

Меррик зарычал.

— Я бы покончил с тобой медленно, годами пировал бы твоей магией. Но моя госпожа хочет тебя. Ты можешь пройти, — он отошел в сторону и вытянул руку.

Сирена прищурилась. Это явно была шутка. Он не собирался пропустить ее мимо себя.

— В чем уловка?

— Ни в чем, — он добавил. — Для тебя. Остальные могут попытаться пройти мимо меня.

Сирена вытащила Тенелом из ножен. Знакомый вес успокаивал.

— Не согласна.

— Сирена, — сказал Дин, — тебе нужно к Авоке и Кесфу.

— Не без тебя.

— Я справлюсь с ним, — сказал Дин.

— А я в долгу, — прорычал Каэл, — и хотел бы отплатить за два года пыток.

Меррик злобно усмехнулся.

— Я надеялся, что ты это скажешь.

Меррик вытащил меч. Он был черным, как ночь, обоюдоострым, вдвое длиннее его руки. Она еще такого не видела.

— Последний шанс, Домина, — сказал он, будто оскорбил.

— Иди, — сказал Каэл. — Мы с ним разберемся.

— Вместе, — Дин кивнул Каэлу.

Сирена повернула Тенелом и шагнула к Меррику. Она ждала подвоха. Ждала, что он попытается впиться в ее магию, а потом она бы убила его, как делала с его братьями и сестрами. Она была бы рада избавить мир от последнего ноккина.

Но она прошла мимо него без проблем. Она посмотрела на Дина и Каэла.

— Прошу, не умрите.

Каэл подмигнул, Дин слабо улыбнулся, и она поспешила дальше, главное ждало ее на террасе за поворотом.

66

Единение

Сирена прошла к террасе со спокойной решимостью. Терраса была большим балконом, выпирала из стены замка, давала вид на весь Бьерн. Сирена видела, что ее армии еще воевали. Они прошли на улицы города, и индресы разбивали брусчатку. Рынок Лэлиш был разгромлен. Мертвые усеивали землю. Она не знала, сколько ее друзей погибло. Но она не могла ничего поделать для них, если не закончит с этим боем. Здесь и сейчас.

Она сосредоточилась на настоящем. Авока стояла наготове напротив двух больших волдере, которые выглядели как личные псы Малисы. Никто не двигался. Авока просто смотрела на них, слезы лились по ее щекам.

Но в главной части балкона Малиса стояла с Кесфом на коленях. Его меч был у его горла.

— Ты еще можешь передумать, — говорила ему Малиса. — Ты хорошо бился. У тебя есть гнев, месть. И я не против твоего народа. Твоя магия естественна, и я не хочу тебя убивать. Только мерзость, что появилась в людях.