Какое-то время он пытался привести мысли в порядок. Спросонья ему показалось, будто все, что он помнил, привиделось ему.

Но нет.

Он с удивлением отметил, что в хижине пусто. Хозяин и Охотница наверняка уже встали. Почему его не разбудили?

Он поднялся, подтянул пояс и накинул рубашку. Сунув ноги в сапоги, потянулся за мечом. Похоже, он все-таки полюбил оружие. Он вспомнил, что Гольд не верил, будто дартанец может иметь хоть какое-то представление о мече. "А-а-а, турниры!" - сочувственно говорил он когда-то, а Байлей уверял, что брал уроки у человека, который считался мастером своего дела. При этом он деликатно промолчал, что вполне мог бы себе позволить захватить этого мастера из Армекта с собой и купить вдобавок тысячу таких же учителей. Когда же дело дошло до проверки мастерства, Гольд искренне изумился и обрадовался. "Шернь! Тебе нечему у меня научиться!
– признался он со свойственной ему прямотой.
– Во всем моем гарнизоне только два человека владеют мечом лучше меня, но сомневаюсь, чтобы они могли дать тебе какие-нибудь ценные советы. Не растеряй своих способностей. Немного времени каждое утро посвящай оружию. Упражняйся и тогда, когда твоим противником выступает один лишь воздух. И не будь чересчур уверен в собственных силах. Одно дело - размахивать мечом, другое - рубить им человека". Слова глубоко запали в душу дартанца. Он не был уверен в себе и ежедневно следовал советам друга. Кроме того, об этом же год назад твердил армектанский учитель.

Тряхнув головой, он вытащил клинок из ножен. Ярко сверкнуло лезвие. Он отложил ножны в сторону, возле снятых вчера доспехов, и вышел во двор. От света зажмурился, а когда глаза привыкли, он заметил девушку и хотел отступить назад, но было уже поздно.

Она как раз выходила из ручья, без тени стеснения направляясь в его сторону. По мере того как она приближалась, он все отчетливее видел густые, стянутые широкой кожаной лентой волосы, мокрые от холодной воды плечи, маленькие, вздернутые в разные стороны соски, крепкие бедра и ничем не прикрытый черный пушок волос в паху. Пружинистые мышцы играли под загорелой кожей; он даже вздрогнул. Пожалуй, немногие мужчины могли похвастаться такой мускулатурой.

Она остановилась, насмешливо глядя на него. Он отвернулся и пробормотал какие-то извинения, чувствуя себя глупо и неловко.

– Что это за мужчина, который боится женской наготы?
– усмехнулась девушка.
– Смотри, смотри... До конца жизни сможешь рассказывать, что видел купающуюся Царицу Гор.

– Кара!

Она быстро обернулась. Байлей невольно окинул взглядом обнаженный тугой зад.

Старик сурово смотрел на нее.

– Не думал, что ты настолько глупа, - сердито сказал он.
– И пустоголова.

Кровь ударила ей в лицо.

– Чего ты от меня хочешь?..

Он не моргая вперился в нее суровым взглядом. Она потупила взор.

– Прости, отец. Я и вправду глупая.

Она быстро прошла мимо Байлея и скрылась в хижине.

– Не сердись на нее, - сказал Старик.

Байлей потряс головой.

– Ничего ведь не случилось...
– пробормотал он.

– Неправда. Я вижу, что тебе было неприятно. Прости ее. Она армектанка, там не стыдятся наготы... впрочем, ты и сам лучше меня это знаешь.

Байлей удивился:

– Она армектанка?

– Да.

На мгновение наступила тишина.

– Не стоит об этом, - сказал Старик.
– Это ее дело. Захочет - сама расскажет о себе.
– И сменил тему.
– Меч?

Байлей, словно только вспомнил, посмотрел на оружие в своей руке. Его губы тронула легкая улыбка.

– Это правда, господин. Похоже, я уже не могу с ним расстаться. Мой друг наказал мне, чтобы в Горах он всегда был под рукой.

– Добрый совет. А кто этот друг? Надеюсь, ты не сердишься, что я задаю много вопросов? Не сердишься?

– С чего бы...
– Байлей оперся о стену дома. Он чувствовал себя странно раскованным, робость, от которой он не в силах был избавиться вчера, исчезла без следа.
– Мне кажется, господин, только не смейся, пожалуйста, на тебя невозможно сердиться.

Старик расплылся в улыбке, а его мудрые глаза с интересом изучали лицо юноши.

– Ну, ну...
– сказал он.
– Отчего же?

– Не знаю... Ты - само достоинство, господин. И... мудрость.

Старик продолжал улыбаться.

– Я рад, что ты уже не чувствуешь страха, как вчера, - неожиданно сказал он.
– Я рад, сын мой. Ты позволишь мне называть тебя по имени?

– Ну конечно, господин! Шернь, ведь ты его до сих пор не знаешь...
– Он наклонил голову.
– Меня зовут А.Б.Д.Байлей.

– Надо же! О Шернь, звонкая фамилия! Так ты, господин, магнат?

– "Господин"?

На это раз улыбнулись оба.

– Меня все называют Старцем. Только Каренира...
– он повернулся и медленно прошел несколько шагов, - зовет отцом.

Девушка вышла из-за угла. Байлей смущенно опустил меч. Усмехнувшись, она показала ему свой.

– Пришла проверить, не забыла ли я еще, как им пользоваться.

Она была совершенно не похожа на ту молчаливую, угрюмую девушку, которую он видел ночью у костра. И на ту, что видел вчера. Может, все дело в одежде, которую она наверняка нашла у Старца.

Байлей ответил ей неуверенной улыбкой:

– Как скажешь.

Оба приняли боевую стойку, она дала знак и атаковала первой. Оружие дрогнуло в его руке. Столь сильного удара он не ожидал. Последовал еще более мощный выпад. Он крепче взялся за рукоять и после нескольких ударов почувствовал себя увереннее. Она нападала активно, но без хитростей. Все искусство заключалось в том, чтобы удержать клинок в руке. Ему противостояла сила, и, надо сказать, девушка действительно была очень сильна.