Он открыл дверь.

И увидел Лили с хмурым выражением лица.

– Вас с Элли хотят видеть в переговорной. Касталано собрал экстренное совещание, – она наклонилась. – Клянусь, я отрежу твои яйца, если ты втянул ее в какие-то проблемы.

Райли заставил себя дышать, потому как внезапно понял, что у них всех проблемы.

Глава 8

Элли шла в сопровождении Лили и Райли.

Когда они спускались, Элли чувствовала на себе взгляды. Словно сотрудники «СтратКаст» уловили напряжение, витающее в воздухе. Элли заставила себя лучезарно улыбаться и кивать, проходя мимо.

Она собиралась собрать их всех вместе и поговорить. Последнее, что ей нужно, чтобы толпа начала беспокоиться. Хотя у них, конечно, были причины для беспокойства. Возможно, у них и не вложены в акции миллионы долларов, но многие ее сотрудники инвестировали средства, а некоторые получили акции, как поощрение. И от этих акций зависела их пенсия, ведь ее отец и Касталано не делали никаких отчислений и взносов на пенсионные счета.

Все изменится, когда Элли станет главой компании. Она хотела сделать так, чтобы ее работники были заинтересованы в будущем «СтратКаст». Это было то, о чем она говорила с Райли наедине. Работник, который получает больше денег, когда компания успешна, будет трудиться усерднее. Они должны быть заинтересованы или в любой момент могут сменить работу.

– Лили, собери всех на общее собрание в три тридцать, – Элли хотела развеять тревоги до того, как люди пойдут по домам.

– Хорошая идея, – кивнула Лили. – Все напуганы. Я думаю, сейчас они еще больше встревожены тем, что Стивен собрал членов Совета.

– Есть какие-нибудь идеи, что он задумал? – спросила Элли.

Лили покачала головой.

– Никаких. Я делала звонки, когда заглянула админ Касталано с мерзкой ухмылкой и сказала, что мне лучше пригласить тебя и любовничка в зал совещаний.

– Лили, – выдавила Элли.

– Прости, – Лили отмахнулась от нее. – Все знают, чем вы занимаетесь, когда он опускает жалюзи и закрывает дверь в середине дня. А у тебя внезапно пропадает линия трусиков. Я много раз говорила тебе: носи чертовы стринги.

Элли ненавидела стринги. Неужели любой мог сказать, что она недавно испытала умопомрачительный оргазм? Женщина расправила плечи, потому что не собиралась извиняться за это.

– Ты выглядишь потрясающе, – прошептал Райли. – Жаль, у меня нет нескольких минут, чтобы выяснить, что происходит.

Райли настаивал, что им необходимо время, чтобы вычислить, что задумал Касталано, прежде чем они зайдут в конференц-зал. Но Элли не хотела играть в игры. Она хотела поскорее покончить с этим. Если из-за этой статьи и проблем с охлаждающей системой ее хотят бросить на угли, она предпочла бы, чтобы это случилось поскорее. Лишнее беспокойство ничем не поможет.

– Все хорошо. Они обеспокоены и думают, что я упустила ситуацию. Они возможно не понимают, что новые испытания смогут доказать, что все идет как надо. Я объясню это, и мы сможем двигаться дальше. Я могу запустить новые испытания уже сегодня, если это поможет.

Самоуверенность как раз то, что нужно в подобных ситуациях. Никогда не позволять видеть твое волнение. Это было одной из нескольких премудростей, которым ее научил отец.

Лили остановилась, нахмурившись.

– Я хочу узнать все, как только вы выйдете. Я поговорю с другими администраторами. Клянусь, если я узнаю, что они что-то скрыли от меня, я разберусь с этими женщинами сама.

Элли взглянула на Райли. Ей бы хотелось взять его за руку, но она должна выглядеть как настоящая стерва. А настоящие стервы не держат бойфрендов за руку во время заседания Совета директоров.

Она толкнула двери и едва удержалась от восклицания.

Стивен Касталано в костюме-тройке сидел во главе стола. Он выглядел как настоящий капитан. Она не видела его таким сильным и собранным за два последних года. С тех пор, как ее отец умер, и было решено, что она выкупит акции Касталано, он одевался для гольфа, а не для заседаний Совета. Он казался почти покорным до той истории с шантажом.

Он посмотрел на нее так, как никогда прежде не смотрел. Холодно. Расчетливо. Безжалостно.

Какого черта происходит?

– Мило с вашей стороны, что вы присоединились к нам, мисс Стрэттон, мистер Лэнг, – он указал рукой на два кресла, оставленных для них. Оба стояли отдельно ото всех остальных, как бы показывая место Элли в компании. Она должна сидеть во главе стола или рядом.

К несчастью, чтобы очутиться там, ей пришлось бы прогнать партнера или одного из старейших членов Совета, что явило бы собой и слабость, и невежество. Ее положение всегда было неустойчивым. В отличие от мужчин, Элли оценивали по шкале светских манер, а не бизнес-навыков. Касталано будто специально решил подчеркнуть это, создав столь неудобную ситуацию.