– Но ведь ты позвал меня, - ее глаза искали и, кажется, не могли что-то найти в моих глазах.

– Расскажи, пожалуйста, подробней.

– Ты дал объявление в газете.

– О чем?

– О том, что я нужна тебе. И свое имя.

– И только поэтому ты пришла?

– Если я не нужна тебе, я уйду.

– Подожди. Закажи сэндвич. Досчитай сотнями до миллиона. Если я не вернусь к этому времени, начинай без меня.
– Я ухватился за край стола и заставил себя встать. Комната качнулась.

– Итак, все заново, - сказал я.
– Я пошел. Когда я обернулся, столик был пуст.

XVI

– Флорин, - сказал я себе, - что-то ты делаешь неправильно. Или что-то не делаешь правильно. Я оглядел улицу. Падал легкий снег. Не было видно людей, не было следов на тротуаре, отпечатков шин на мостовой. Весь мир будто существовал для меня одного.

– Мне дали наркотики, - сказал я.
– Допустим. Но сколько попыток я должен сделать, прежде чем произойдут главные события? Как я узнаю, когда это действительно начнется? Как я пойму, происходит ли это в реальности или во сне?

– Ты проходишь обучение, - сказал я.
– Каждый раз, когда ты делаешь неверный поворот, тебя отсылают за угол. Но тебе это здорово надоело. И твое подсознание пытается что-то подсказать тебе.

Едва я это проговорил, мир исчез. Даже когда внезапно гаснет свет в комнате, это всегда вызывает шок. Но тут исчезло небо. Наступила полная темнота. Я протянул руку и нащупал стену рядом с собой; хотя мой нос был на расстоянии дюйма от нее, я мог ее чувствовать, но не видеть.

– Новые правила. Флорин, - сказал я вслух, чтобы хоть что-нибудь услышать.
– Но игра все та же.

Я ощупал стену позади себя, нашел дверь, из которой только что вышел. Она была заперта.

– Никаких возвращений назад, - посоветовал я себе.
– Только вперед. Только к месту действия. Ты можешь сделать это при помощи навигационного счисления пути.

Это была не блестящая идея, но другая мне в голову не пришла. Полчаса я тащился, касаясь одной рукой стены, а другой хватая воздух впереди. Я шел то с одной стороны бордюрного камня, то с другой, умудряясь не споткнуться о пожарные краны, и все это без собаки-поводыря. Я гордился собой. Хорошая работа.

Вопрос, для кого я ее делаю.

Я начал работать на Внутренний Совет, но не выяснил их имена. Затем руководство было за Сенатором, некоторое время мы работали вместе, и очень неплохо, но затем и здесь что-то разладилось. Есть вероятность, что он сам сбежал от меня, но ввиду отсутствия доказательств он все еще оставался моим клиентом. Если Ван Ваук или кто-нибудь еще из его шайки выхватил его из-под моего дремлющего носа, то мой долг - вернуть его, и это означало, что я должен продолжать поиски, считая шаги и кварталы по пути, где я в последний раз видел его и Рыжеволосого.

Знакомый угол. Я повернул налево и ощупью двинулся к стеклянной двери с цифрой 13.

Никакой двери здесь не оказалось. Возможно, я ошибся в подсчетах. Может быть, кто-нибудь пришел и заделал ее. Просто чтобы сбить меня с толку. А может быть, ее никогда не было.

Я прошел еще несколько футов и наткнулся на вращающуюся дверь; она повернулась и втолкнула меня в слепящий блеск сороковаттной лампочки, свисающей на перекрученной проволоке в холле, который или достраивали, или ломали.

В поле зрения ничего привлекательного не было, но было приятно получить обратно зрение, даже если все, что я увидел, это дранка на неоштукатуренных стенах, грубый цементный пол, шаткие деревянные ступени, ведущие наверх.

– На этот раз, - сказал я себе, - веди игру немного спокойней. Никаких размахиваний револьвером, никаких незнакомых дверей, чтобы просунуть в них голову.

Я поднялся и оказался на площадке, замусоренной стружками и кирпичной крошкой.

Над черной дверью из тяжелой латуни стояла цифра 13. Прижавшись к двери ухом, я сумел различить звуки голосов. Казалось, они о чем-то спорили. Это меня устраивало: мной владело настроение с кем-нибудь не согласиться. Я взялся за ручку; она повернулась, и я вступил в проход между оштукатуренной стеной с одной стороны и окнами из матового стекла с другой. Голоса раздавались из третьего от двери окна. Я осторожно придвинулся к нему.

– ...Как это - потерял его?
– спрашивал Носатый.

– Говорю же: возник фактор непредсказуемости! Пошли помехи.
– Это было сказано тонким, высоким голосом.

– Верните его обратно!

– Не понимаю я этого. Регенерация произошла вовремя...

– Подумайте обо мне!
– раздался голос, не совсем похожий на голос Сенатора.
– Я не могу больше испытывать того, что случилось в последний раз.

– Неважно, что вы можете иди не можете испытывать! Вы знали, на что шли.