— Да новый построили, а тот потихоньку в упадок стал приходить, а потом священника, по слухам, тамошнего расстреляли, а сам храм закрыли.

— А давно закрыли? — спросила Халфасса у мужика.

— Закрыли в тридцатые годы, и сделали там неизвестно что: зерно хранили, потом удобрения, — мужик расстроено махнул рукой. Это сейчас там реставрацию начали: крышу сделали и окна поставили, а то бы и обрушилось все давно. А вам-то храм зачем? — спросил меня Петрович.

— Ты пей, Петрович, не отвлекайся, — сказал я, наливая ему водку в стакан.

— Колбаски дай, а то что я все без закуски, да без закуски? — сказал мужик, указывая на пакет.

— Держи, — заслужил.

Я протянул мужику пакет, Петрович направился с ним на кухню.

— Надо его напоить до свинского состояния и начинать вскрывать пол, иначе огребем кучу проблем. Время уже почти два часа дня, а зимой темнеет рано, — прошептала девушка.

Я кивнул, соглашаясь с ней. Петровичвскоре вернулся с замусоленной газетой, на которой разложил кусочки колбасы.

— Ты точно не будешь? — спросил он меня.

— Не, мы язвенники, — сказал я, улыбаясь и наблюдая, как мужик выпивает очередной стакан.

— Впервые встречаю человека, который может столько выпить и не захмелеть, — сказала Халфасса, наблюдая за мужиком.

— Да, Петрович, силен ты, — хмыкнул я.

«Надо быстрее его напоить, если Халфасса права, то труп этой старухи спрятан под полом комнаты», — металась мысль в моей голове. К моему удивлению, годы возлияний превратили Петровича в крепкого орешка. Наконец, спустя час после того, как была открыта вторая бутылка, Петрович начал клевать носом.

— Давай еще одну, сказал я и буквально влил мужику очередную рюмку.

Халфасса сделала пасс руками, и мужик брякнулся на пол и захрапел.

— Помоги поднять этого вонючку, — сказала девушка, ухватившись за ноги и перетаскивая Петровича к кровати.

— Почему ты его сразу не вырубила? Мы бы сэкономили кучу времени, — сказал я, хватаясь за руки мужика и помогая девушке.

— У него сильная ментальная устойчивость, я побоялась, что если я перестараюсь, он превратится в слюнявого идиота.

— Думаешь, она здесь? — спросил я у девушки.

Халфасса не ответила, а стала расчищать середину комнаты от хлама.

— Могу сказать точно, наша пропавшая гражданка, скорее всего, фикция, — сказала девушка, вытирая выступивший на лбу пот.

— Почему ты так думаешь? — спросил я ее.

— В такую погоду единственное место, где её возможно спрятать, это чей-нибудь дом, а призрак, судя по всему, еще не набрал силу и крутится не дальше места, где упокоено его тело.

Девушка указала на грязные доски пола.

— Интересно, нахрена ее здесь закопали? Не могли утопить в колодце? — сказала она. — Поищи монтировку, может у этого пропойцы где-нибудь завалялась.

Поиск в доме не дал результатов, но вот в сарае на улице мне улыбнулась удача.

— Дай мне, — сказала девушка и, размахнувшись, вонзила край лома в зазор между досок.

Хозяин дома лишь пробормотал что-то во сне.

— Похоже, этот бедолага и спивается под действием энергии этой твари, — сказала девушка, с трудом отрывая одну из досок. — Вот, смотри, тут руны на доске, явно сдерживающая печать. Странно, похоже, призрака не только запечатали в этом доме, но еще и закрыли ей доступ к месту, где она могла подпитаться энергией мертвых душ. Зуб даю, на местном кладбище тоже стоит защита.

— Осталось понять, кто кормит эту тварь беременными женщинами, и какое отношение к этому имеет семейство Свинцовых, — сказал я, наблюдая, как демонесса отрывает очередную доску.

— Боюсь, к ночи у нас с тобой будут проблемы. Тут, судя по печати, закрыли дух этой твари, и сделали это, опасаясь, что она сможет гадить местным с того света.

— Петрович сказал, что семья Мышковец уехала, как только исчезла Кузьмичова, — пожал я плечами.

— Да, а перед этим ритуальным кинжалом прирезали ее, чтобы не мучилась, — сказала демонесса и оторвала очередную доску. — Кинжал не трогай, он не дает духу покинуть этот дом, — сказала демонесса. указывая на торчащий среди мусора кинжал с рукояткой из серебристого металла.

— Но должен же был быть трупный запах, и труп бы нашли, — сказал я.

— Ты посмотри на этот дом, тут ремонта никогда не было, — сказала Халфасса, обводя помещение рукой, да и печать не простая, она маскирует все проявления смерти, и даже запах. Советую ее перерисовать в тетрадь, — сказала она.

Я достал телефон и сфотографировал нанесенные на доски изображения. Демонесса выглядела озадаченной и спустя минуту осмотра получившейся в полу дыры сказала:

— Готовь гримуар, как стемнеет — будем упокаивать эту тварь. Кстати, похоже, что семейка Мышковец была из экзорцистов, заметила демонесса, обойдя яму по кругу.