Шрифт:
— Ловко у тебя получается, — с завистью сказал Лом.
— Дык — глюк, дело привычное… — начал было объяснять Грег, и в этот момент кто-то робко постучался в наружный люк. Взяв меч на изготовку, Грег отправился открывать.
— А, это ты! — донеслось снизу. — Заходи. — Через минуту он вернулся в рубку в сопровождении уже знакомого капитану воробья.
— Ты зачем его сюда привел? — мрачно поинтересовался Богатырь.
— О! Класс! — одновременно с ним воскликнул Лом. — Как — зачем? Это же круто! Где взял? Там еще есть?
Смущенный таким вниманием, глюк засунул голову под крыло.
— Можно это будет наш общий глюк? — робко спросил Лом.
— Мой глюк — твой глюк!
— Класс!
Капитану показалось, что он спит — и видит кошмарный сон.
— Где этот… телохранитель? — спросил он наконец.
— Там… в радиорубке, — с трудом отрываясь от созерцания «коллективного глюка», отозвался Лом. — Я его связал.
Капитан направился в радиорубку. Вслед ему неслось восторженное сюсюканье, сменившееся затем криками экстаза — похоже, глюк опять что-то клюнул.
Телохранитель был плох. Он сидел, пристегнутый ремнями к креслу второго пилота, и тупо таращился перед собой. Это был атлетического сложения брюнет лет тридцати, с квадратным подбородком, в том, что когда-то, вероятно, было модным красным пиджаком, но без брюк. В трусах. Шею телохранителя украшала толстая золотая цепь, а на пальце красовалась «гайка» — золотое кольцо с печаткой. Последний писк моды — одеваться в стиле ретро.
Капитан провел ладонью перед его лицом — медленно, с опозданием, но взгляд несчастного все же последовал за рукой. Прекрасно. По крайней мере он не в коме.
— Меня зовут Илья Никитин, — произнес капитан, глядя прямо в глаза телохранителя. — Я капитан этого судна. Вы здесь в безопасности.
— А как вас зовут? — спросил он, когда понял, что не дождется ответа.
— Я… — с трудом произнес телохранитель. Капитан готов был поклясться, что ему невыносимо стыдно. — Я не помню…
— Лом!
— Иду, — неохотно отозвался Лом и действительно тут же вошел в радиорубку, правда, не один. Увидев воробья, телохранитель рванулся, но не смог разорвать удерживающих его ремней. Воробей, понурившись, вышел вон.
— Что-нибудь удалось узнать?
— Физически, капитан, он абсолютно здоров. Но Бутончику не нравится, как дергается его щека. Он говорит, что клиент — ну вот этот — находился под длительным воздействием сильного стресса.
— Глюки! — прошептал «клиент». — Лес! Высота падает! Приборы отказали…
— Это не самое худшее. Я послушал немножко, — Лом вздохнул и почесал в затылке, — похоже, что они приземлились нормально и даже развернули свое… посольство. Но вот с экстерриториальностью были проблемы… глюки… — Он замолчал на полуслове, поскольку при слове «глюки» несчастный снова выгнулся дугой.
— Вот так он всегда, — сказал Лом. — Вот смотрите, капитан: ГЛЮКИ! Вот видите?
— Прекрати! — Капитан осуждающе посмотрел на своего бортинженера. — Мучаешь человека.
— А как он может нашего воробушка бояться? — пожал плечами Лом. — Представляете, капитан, он клюнул Грегов меч, и он теперь — булатный, ручной ковки! Такие — на вес золота! И руны на клинке изменились…
— И что эти руны теперь гласят? — спросил капитан, думая о другом. Ясно было, что толку от их «спасенного» будет немного.
— Рунами, — сказал Лом, — эльфийскими причем, написано: «Не люблю я Фармера, дурак он». И правда…
И в этот момент по кораблю прокатился звук гонга — сигнал общего сбора.
— Я нашел «Кондор», капитан, — сказал Бутончик.
ГЛАВА 7
Уехала навсегда. Твоя крыша.
«Кондор» возвышался на склоне холма, такого же зеленого с одной стороны, как и холм, на котором приземлилась «Полундра». На этом, однако, сходство заканчивалось — в отличие от них «Кондору» удалось выжечь зону безопасности, так что обращенный к экспедиции склон холма был покрыт слоем пепла и головешек. Но это было не все…
— Что нужно сделать с кораблем, чтобы привести его броню в такое состояние? — ошеломленно спросил капитан.
— Да разве это броня?! — возмутился Лом. — Барахло это, а не броня. Уксусом столовым плеснуть…
— Бутончик?
— Если это нормальная класса «А» термозащитная плитка, — задумчиво произнес Бутончик, — то практически ничем. Разве что надсверлить ее победитовыми сверлами и кипятить в концентрированной кислоте в течение нескольких недель… Но то, что ставят на корабли этого класса, — это же не броня, а глупая шутка, капитан! Бортинженер прав — кислотный дождь, местные насекомые… Здесь нет ничего необычного… кроме содержания картинок, разумеется.