— Ну и что ты об этом думаешь? — поинтересовался Богатырь, прошлепав к паровозику и оставляя на полу мокрую дорожку.

— Это… странно. — Бутончик вертел головой, осматриваясь, постучал костяшками пальцев по стене, пощелкал тумблерами на пульте, затем привстал на цыпочки и заглянул за пульт. В следующий миг он с диким воплем отскочил назад, едва не сбив Богатыря с ног.

— Что там? — С пистолетом в руке Богатырь направился к пульту.

— Не надо, капитан, — тихо сказал Бутончик. — Не надо туда смотреть…

— Да что там такое? — Богатырь заглянул за пульт, затем в точности воспроизвел Бутончиковы действия с воплем и отскакиванием.

— Я же говорил…

— Мерзавцы! — прорычал Богатырь. Его трясло. — Они ЗНАЛИ, что мы туда заглянем. Знали ведь!

— Я думаю, что это сделали скорее котята, чем глюки…

— Да… Дети… балуются… — Капитан перевел дух. — Так что вы думаете об этом месте, Бутончик?

— Что здесь нет ни одного глюка, — сказал инженер по технике безопасности. — В остальном же… Вы сами видите.

— Ох вижу! Этот корабль никогда больше не взлетит…

— В частности, потому, — заметил Бутончик, водя счетчиком Гейгера вокруг «паровозика», — что активная зона реактора более не активна. Совсем.

— Что?!

— Кто бы ни надругался над этим кораблем, — сказал Бутончик, — он принял все возможные меры, чтобы планета не пострадала. Глюк или человек, но он, безусловно, разбирается в атомном машиностроении лучше нас с вами.

Больше всего проблем доставил капитану «черный ящик» звездолета — он тоже был раскурочен на славу и в довершение густо смазан изнутри чем-то жирным и липким. Наконец Богатырь торжественно извлек из аппарата видеокассету и протянул ее Бутончику.

— Вы полагаете, мы сможем что-то отсюда узнать о судьбе экспедиции? — с сомнением поинтересовался тот, осторожно протирая трофей носовым платком. — Это все так… липко. — Бутончик бросил платок на пол.

— Это — шанс, — сказал капитан. — Хотя и небольшой, но все же… Мы должны найти этого самого де Вито, если не из политических, то хотя бы из гуманных соображений. Ясно же, что на этой планете нормальный человек очень быстро свихнется…

— Вы рассматриваете Андрея и Грега как ненормальных, капитан? — уточнил Бутончик. — Мне кажется, им здесь нравится.

— А что, по-твоему, они нормальные? — Капитан, похоже, был искренне изумлен. — Глюк у них, видишь ли, коллективный!

— Меня больше интересует высказывание этого Тишки, — заметил Бутончик. — Помните, он удивился, что вы не злой?

— Вы полагаете, он имел в виду свое знакомство с капитаном «Кондора»?

— А с кем же еще?

— Ну… По имеющимся данным, коты выперли отсюда уже около сотни экипажей…

— И все — одним и тем же способом, — усмехнулся Бутончик. — Бедная Франция! — Звездолеты тех, кого коты называли персонами нон грата, транспортировались ими прямиком в Версальский дворец. Две страны выразили одобрение подобной политики — Россия и Китай, остальные же, по крайней мере на словах, демонстрировали возмущение.

— Пойдемте? — спросил капитан.

— Да… здесь мы больше ничего не найдем, — согласился Бутончик. Он посмотрел на щель между стеной и пультом, словно борясь с соблазном заглянуть туда еще раз, затем решительно пошел к выходу.

Когда они ушли, туча, висевшая над соседним холмом, как-то очень быстро переместилась к «Кондору». Некоторое время туча просто висела над покалеченным звездолетом, а затем из нее пошел зеленый дождь.

— Мы все узнали, капитан, — приветствовал вернувшихся из разведки Грег. — Они все живы. Все бродят в окрестностях, кроме Альфреда де Вито и одного из референтов.

— А они где?

— А они пошли в город — встречаться с правительством на высшем уровне.

— Так это что — столица? — Богатырь удивленно поднял брови.

— В том-то и дело, капитан. — Говоря, Грег не отрывал взгляда от зеленого комочка размером с грецкий орех, который прыгал по столу, явно являясь очередным глюком. — Нету здесь никакой столицы. И правительства нет. Нам Тишка все рассказал. Есть только Император, но его уже лет двадцать как никто не видел.

— Нам бы такую власть… — мечтательно протянул Богатырь. — А где Лом? И где котенок?

— А они тоже в город пошли… — безмятежно откликнулся радист.

— Что-о?! Да вы что — с ума…