Правда, она не успевает договорить, поскольку возле столика появляется моя «любимая» Райзе:

– Здесь занято!
– дерзко отбривает соперницу, а я равнодушно смотрю на ее бешенство. На то, как злобно пыхтит, краснеет, движения становятся порывистые, нервные, выдающие ее взвинченность. Другая Сучка трусливо ретируется при появлении Райзе. А та теперь переводит взгляд и все свое обаяние на меня.

На глазах меняется. Быстро берет себя в руки. Расслабляется. Становится женственной, сексуальной и улыбчивой, никакой агрессии.

Я довольно улыбаюсь, чем одобряю ее приход, отодвигаю ей стул и хлопаю по нему, чтобы прищемила свой зад.

Вечер скоро станет совсем интересным… С Альбертом накачиваем ее алкоголем, перемешанным со снотворным, и через час она отключается прямо на стуле. Затем по-джентельменски берем на себя заботу о безопасности Сучки и уносим ее на руках в машину, а оттуда…

***

Включаю мощный фонарик и кладу его возле стены, позволяя свету отбросить свои краски на темное, старое помещение. Осветить это страшное, полное призраков помещение. В углу вижу смутное движение на матах. Девушка извивается, скользит телом и дергает наручниками, которыми прикована к снаряду, а именно одной из четырех ножек гимнастического " козла". Слышу всхлипы, жалкие стоны. Яркие предвестники страха и безумия. Я чувствую запах страха. Он насквозь пропитал это темное дьявольское помещение.

Иду по пыльному, грязному полу и разглядываю мрачные стены. Вижу то отсутствующее окно, которое разрезало меня на части. Осколки до сих пор валяются и переливаются в темноте. Безумно красиво и опасно. Задаю сам себе еще один вопрос: «Есть ли здесь следы моей крови?» Ведь здание заброшено и им давно никто не пользуется.

Специально смотрю на пол, пока не обращая внимания на сжатую фигуру на мате, здесь и без нее все пропитано эмоциями, запахом моей крови и унижением моей личности. Здесь все презрение чистокровных к таким, как я. Когда-нибудь они буду душить нас в утробе. При рождении. Скорее всего научатся распознавать по узи - будущий плод будет со зверем или же блохастым. Тогда несомненно будут делать принудительные аборты, чтобы не рождались слабые существа.

Здесь черная ненависть поглотила нас и снова столкнула в очередной схватке, но выиграю сегодня я. Никто не смеет унижать мое достоинство. Ни одному существу в этом мире не разрешено ломать меня.

Кляп выдираю из ее рта, но повязку с глаз пока не снимаю.

– Кто ты мразь? Что ты делаешь? Какого хрена? Мой муж тебя убьет!
– пока молчу и позволяю ей выбрать тон разговор. С ее стороны крайне глупо нарываться и угрожать похитителям или у нее совсем отсутствует головной мозг?

– Почему я привязана? А, ну, отпусти! Ты знаешь, кто я?
– бьет стопами по матам и шарахает наручником по железной ножке, создавая грохот, который отражается от стен. Райзе набирает воздух в легкие и визжит, что есть мочи. Приходится закрыть уши ладонями, чтобы не оглохнуть.

Она надеется, что кто-то услышит? Никто не услышит. Ведь они специально периодически приводили меня в это заброшенное здание, далекое от других построек, чтобы поглумиться, а однажды накормили меня грязью и надсадно загоготали, когда мое лицо и зубы стали черными.

– Как вы посмели только прикоснуться ко мне! Мой муж - председатель банка «Контраст». Он знает таких людей, которые заставят тебя мочиться кровью!

Всё. Мое терпение лопается. Падаю на колени рядом с жертвой, ножом надавливаю на ее горло, чем заставляю проглотить свои едкие слова. Срываю с нее повязку для глаз и позволяю увидеть лицо того парня, которого она сегодня страстно жаждала.

– Ты!???
– восклицает, выпучивая полупьяные глаза.
– Ты больной? Извращенец!?

– Прежде чем бросаться на мужика, хотя бы узнай о нем что-то. Твой муж будет рад узнать поподробнее о твоих любовных приключениях. Может быть загрызет тебя?
– говорю нарочито спокойно. Даю понять, что мне на ее угрозы глубоко наплевать. Совсем не трогают.

Наблюдаю медленно зарождающийся страх в ее глазах и подпитываю его ножом и голосом:

– Ты когда-нибудь смотрела на свое лицо, после чего тебя рвало? Неееет. Ты умело пользуешься своей молодостью и красотой, - веду тонким острым лезвием по ее гладенькому лицу. Вижу, как нервно дергается ее жила на шее, как пухлые красивые губы кусаются белыми зубками до крови, по ресницам начинаю капать слезы паники и приближающейся истерики, они же стекают черными разводами по девичьим щекам. Голос ее сладко дрожит. И мне очень интересно: " Она впервые ощущает подобное чувство?"

– П..пожалуйста, отпустите… прошу вас, - быстро сменяет гнев на мольбы, ощущая холодное лезвие на своей коже, громко плачет и скулит, как жалкая трусливая псина!

– Ты просишь?
– теперь ножом веду уже ниже. По ее шее. Тонкой белой шее без капли загара с тонкими прожилками голубых вен. Опускаю нож к ее груди, к тонкому материалу синего шелкового платья и резко пронзаю его острием. Сучка пугается, вскрикивает, подумав, что проткну ее сексуальное тело и оставлю уродиной. Я не настолько жесток: просто разрезаю ее одежду снизу доверху.

– А когда другие тебя о чем-то просят, ты это выполняешь? Когда тебя просят не брать чужие вещи?
– спрашиваю у нее, на что она еще громче всхлипывает. Открывает рот и надсадно ревет. Слезы страха льются по ее лицу и оставляют грязные разводы косметики. Весь алкоголь из нее быстро выветривается и опускает в холодную реальность, где она жертва, зависимая от палача.

– Ккккто вввы?
– спрашивает, пропитываясь ужасом, а дрожащими губами сглатывает свои жалкие слезы. Я не тороплюсь, растягиваю удовольствие.