– Я тот, кто донес на руках полумертвую, истекающую девушку до больницы. В последующем стоял перед ее палатой и наблюдал в окно, как врачи борются за ее жизнь, но увы…

Подношу нож к ее кружевному лифчику и цепляю его с другой стороны.

– Что вы… что вы…делаете? Что вы хотите от меня? Хотите выкуп? Мой муж даст, просто попросите, - смотрит на меня широко раскрытыми красными от слез глазами, а сердце ее так быстро колотится. Бьется в ее объемную грудь и от этого она словно «дрожит» перед взглядом.

– Я…собираюсь…- нажимаю лезвием посильнее на нить между чашками лифчика, отчего раздается щелчок и белье безнадежно портится. Разрывается по середине и распахивается, позволяя увидеть сочную налитую грудь Сучки, с сжавшимися маленькими сосками.
– Тебя … отъебать во все щели. Но ты не беспокойся, ведь я не один, нас будет несколько, чтобы тебе хватило навечно спермы в твоих щелях. Чтобы ты познала вдоволь, искупалась в унижении и насилии сильного и влиятельного над слабым существом.

Услышав свою участь, открыв рот она дико орет, бьет пятками по гимнастическому мату, дергает наручниками и выкручивает себе руки. А я спокойно сижу на корточках рядом с Сучкой и смотрю на ее слезы и страх. В чем дело? Она же любит раздвигать ноги. Ради того, чтобы раздвинуть ноги перед Шаксом и убрать соперницу, она изуродовала девушку-Мору. Мою женскую половину.

– Нееееет, пожалуйста….
– когда прекращает визжать, то вновь просит отпустить и смилостивиться. Хочется кляп ей в рот вставить, чтобы прекратила раздражать. Отрезаю ее красные ажурные танго на ниточках и остатки белья выбрасываю в воздух. Сучка начинает еще сильнее колотить пятками по мату и стараться сбежать. Ее лобок гладко выбрит, явно ухоженный для страстного секса с Альбертом или иным Самцом с большим членом.

Я беру свой телефон, отхожу чуть в сторону и набираю Альберту. Он отвечает почти с первого звонка. Без лишних слов предлагаю ему:

– Как насчет потрахать одну Сучку? Ребята готовы?
– после своего вопроса отнимаю телефон от уха и подношу поближе к Райзе, чтобы отчетливо слышала каждое слово:

– С нетерпением ждем. Подожди, без нас не распаковывай. Мы уже поднимаемся.

В подтверждение его слов внизу грохает дверь об стену, словно кто-то с ноги открыл ее и вошел. Сумасшедшая, поняв, что это не бред, не сон, а к нам поднимаются мои дружки для группового развлечения начинает из последних сил выбиваться, пока ее внезапно не скручивает. Лицо ее перекашивается. Она успевает отвернуться и тут же рвотные массы, как последствие алкоголя вырываются из ее рта, заливают ее спелую грудь и красивые ухоженные волосы. Морщусь от вида своих трудов и отворачиваюсь. Пожалуй, она достаточно напугана и унижена. Мне не доставляет удовольствие видеть ее такой, просто я хочу чтобы этот день перевернул ее жизнь, как и мою когда-то.

Так и быть… достаю ключ из заднего кармана джинсов и снимаю с пленницы наручники. Та вытирает грязный рот кистью руки и испуганно смотрит. Вынужден ее поторопить.

– Проваливай!
– указываю рукой на выход, но она продолжает лежать, боясь подняться.
– Бегом отсюда!

Повышаю голос, на что она вздрагивает и пытается подняться на трясущихся ногах, оглядывает помещение и свои испорченные вещи. Хочет одеться, скрыть наготу, но я не позволю.

– У тебя пять секунд или я тебя здесь оттрахаю шваброй. Брать тебя в таком виде член не поднимется, но палкой можно!
– от моей угрозы она забывает об одежде. Делает рывок, готова бежать хоть голая, хоть какая. Но я в последнюю секунду хватаю ее за волосы, которые не испорчены рвотными массами, и крепко держа за них, заставляю ее трусливо замереть и сжаться. Тихо приказываю:

– Ты пойдешь домой абсолютно голая и пьяная. Пусть народ на улицах смотрит на то, как ты мокрая и грязная бежишь домой и хохочет тебе вслед. А дома тебя увидит любимый муж. Вспоминая этот день, всегда вспоминай еще один день, когда ты убила Мору Герц! Исчезни!
– отпускаю. А она несется прочь, не успевая повстречаться с Альбертом, который умело помог испугать трусливую Сучку.

Бешенство

POV Мора

До номера-люкс, где остановился Альберт, добираемся на машине рекордно быстро. Всю дорогу проводим в молчании, глядя на разные стороны и думая о своем. Возможно, Альберт шокирован моей жестокостью, но лишних вопросов не задает. Я не в том состоянии, чтобы отчитываться. В номере нет сил, чтобы разуться и стряхнуть пыль. Непосредственно в обуви прохожу по ковру к окну, где расположены стулья. Разваливаюсь в плетенном кресле, откидываю голову на спинку, а уставшие ноги протягиваю вперед. Ощущение, что мою кровь по капле высосали из тела, чем лишили остатков сил. Руки и ноги очень тяжелые, плохо контролируются. Правда, я не сильно пытаюсь. Задрав голову, совершенно опустошенная смотрю наверх. На потолок и яркий свет. Изнутри что-то исчезло. Нет давящей боли в груди. Есть только полный штиль.

Сейчас свободна ли я от ненависти к той маленькой и наивной Море, позволившей нас жестоко обидеть, или еще нет?

Альберт закончив с делами, отставляет кресло и ставит рядом со мной. Плюхается устало, ероша темные короткостриженные волосы и выдыхает устало.

– Ты - моя Дьяволица, - от неожиданных слов лениво поворачиваю голову в сторону перевертыша и ищу на его лице или в облике признаки разочарования или презрения, но вижу только серьезность и немного усталости.
– С тобой шутки плохи?

Спокойный и серьезный Альберт мне однозначно нравится.

– Давай напьемся по-мужски, так чтобы языком пошевелить не смогли?
– предлагаю соучастнику. Альберт не сильно сопротивляется. В баре номера находит разного рода алкоголь. Дружно начинаем с рома.

Пьем, пьем и еще раз пьем. В голове совершенно пусто. Больше никаких мыслей, никаких ощущений. Пустота. Тепло от алкоголя разливается по телу и дурманит мысли. Примерно через час мы уже не слишком трезвые. Смотрим телевизор и пьем. В разгар какого-то сериала (а что еще могу показывать в три часа ночи?) я фантазирую не на шутку: