— Я рада хорошей погоде и красивому пейзажу, — между тем ответила Майя.

Рональд ухмыльнулся в свойственной ему манере.

— И неужто вы не рады будете посетить хоть одну из этих обителей? Я считал, что цель нашей поездки- молитвы.

— Молитвы и радость- две совершенно разные вещи.

— Правда, — тихо согласился Рональд.

В этот момент к ним подъехал Авери.

— Прекрасная погода, — изрек он самую что ни на есть простую истину.

— Безусловно. — ответила Майя.

— Я только что говорил с герцогиней, и она хочет заехать в монастырь благородной Лотти.

— Еще бы она того не хотела! — подумалось Майе. И невольно девушка даже фыркнула.

— Вы не рады? — удивился Авери.

Вопросы его были такими же, как у Рональда. С отличием того, что первый говорил с сарказмом, а Авери был искренен. И Майя, к своему удивлению, поняла, что предпочитает сарказм.

— Почему все спрашивают меня о радости? — печально вздохнула она.

Авери слегка покраснел.

— Простите. Я знал, что вы выросли в монастыре. Думал, что в обителях люди близки вам.

— Мои близкие люди давно погибли, — сухо ответила Майя, — В обителях же лишь служительницы культов.

Она не хотела быть грубой, но, вспоминая свою жизнь у Майониток и потерянную семью, девушка не могла иначе.

— Простите, я не…

— Я согласен с вами, что молитвы и радость- это вещи разные. Но иногда молитва все же успокаивает душу. Особенно, если близкие тебе люди потеряны навсегда, — сказал Рональд тихим голосом. Право, он не знал, зачем сказал это. Наверное просто мысли в слух. Но в глазах Майи сверкнул огонек понимания.

В этот момент к группе подъехал Кок. Широко улыбнувшись Рональду, он принялся быстро говорить что-то найденной в доль дороги траве.

— Это либо голынь, либо семяцвет.

— Чудесно, — закатил глаза Рональд, — Ты нашел либо огородную травку либо страшнейшую отраву.

— Вот поэтому я и зову тебя, друг мой, — дружелюбно заключил Кок, — Потому что голынь очень-очень вкусна в супе.

Рональд вздохнул. Мысленно поблагодарил Гэбрила за то, что тот давал ему затрещину каждый раз, когда Рональд твердил, что изучение трав- это скучно. И развернул свою лошадь вслед за Коком. Майя и Авери остались вдвоем.

После поцелуя у водопада, им не приходилось много быть наедине. Пошли сборы в дальнейший путь. Авери проверял готовность оружия, припасов. Затем был праздник цыкан. И танец Майи, который до сих пор преследовал рыцаря в мыслях и фантазиях. Но остаться с девушкой вдвоем- удалось впервые за эту неделю. Только отчего-то присутствие Рональда все еще витало в воздухе, и Авери чувствовал себя лишним, что неприятно кололо внутри. Чтобы разрядить обстановку, рыцарь прочистил горло и хотел уже что-то сказать, как Майя прервала его.

— Когда я сидела с Рональдом, — задумчивым голосом сказала она, глядя куда- то вдаль, а вовсе не на Авери, — Он часто бредил о девушке по имени Берта. Кто она?

Авери рад был бы не отвечать. Сказать, что не знает. Но в голосе Майи вдруг прозвучали железные нотки. Это был не просто вопрос. А приказ будущей королевы, на который следовало ответить. Внутри у Авери что-то неприятно защемило, но он сказал невозмутимо холодным голосом.

— Берта была сестрой Рональда. Она умерла несколько лет назад от чумы.

— Правда?

Голос Майи сал чуть выше. Она словно обрадовалась. Обернулась на Авери и ласково посмотрела на него.

— Как жаль, — очень нежно, почти пропела Майя.

— Действительно жаль, — ,все так же холодно ответил Авери.

Внутри вдруг начала зарождаться злость. На Рональда, за одно упоминание имени Берты. На Майю за ее вопрос. И на себя- за молчание. А ведь интересно, что сказала бы Майя, узнай она, что Берта была женой Авери.

В какой-то момент Берта, обычно столь открыто обсуждающая свои отношения и так задорно смеющаяся над ухажёрами, замолчала. Она по-прежнему уходила куда-то по вечерам. По-прежнему могла вернуться лишь с первыми лучами солнца, но теперь ее веселье и истории закончились. Придя домой она по долгу задумчиво сидела у окна, а на губах ее блуждала странная улыбка. Рональд не мог не заметить перемен в поведении сестры. Сначала он подозревал лихорадку. Но иных симптомов кроме как повышенной задумчивости у Берты не было. Затем было желание проследить, куда же сестрица ходит по вечерам. Но Рональд вовремя остановил себя, решив, что доверие сестры ему дороже. Наконец, он решился сам спросить у Берты как ее дела.