— Увы. Решение сестер не обсуждаются. Хотя я с радостью поспала бы.

Зоя посмотрела на не изучающе. Затем, откинувшись обратно на подушку, сказала:

— Благих тебе помыслов и чистых молитв.

Это было стандартной фразой Майониток при прощании, только вот в голосе Зои читалась некая усмешка. Когда же Майя была совсем у двери, ей вслед раздалось:

— Тебя все равно поймают.

— Да сохранит и тебя Вальтер под своими крыльями, — искренне ответила Майя и скрылась в коридоре.

Там, взяв со специальной полки возле входа свечу, Майя стала медленно продвигаться во мраке. Сначала она шла одна, но скоро из тьмы показалась чья-то фигура и путь Майи преградила одна из сестер.

— Куда идешь ты, грешное дитя, в столь поздний час? — спросила она.

Майя, со смиренно опущенной головой, достала из кармана молельного платья маленькую синюю бумажку и подала ее сестре.

— Ночная молельня в честь грядущей свадьбы, — прочла та, — Хорошо. Иди с миром.

На сердце Майи отлегло. Неимоверных усилий ей стоило стащить один из бланков, на которых сестра Рен писала разрешения на ночной выход из общей кельи. И еще больших- максимально подделать подчерк сестры.

Майя распрощалась с патрулирующей и столь же спокойно пошла дальше. Конечно, сердце ее колотилось словно барабан, и все естество кричало бежать(!). Скорее. Дальше отсюда. Ей нельзя было опоздать и промедление могло стоить слишком дорого. Но бежать было нельзя. Встретившая ее патрулирующая сестра была не единственной. Бег привлечет внимание. Потому Майя шла смиренно. По темным коридорам. мимо маленьких комнат молельных, где послушно склоняли колени ее сестры. Пока наконец не достигла конца коридора. Там, за маленькой дверцей, располагалось ее спасение. Черный ход, ведущий к причалу. А на причале в этот час всегда была лодка.

Об этом месте Майя узнала давно. Когда сестра Истрил, страдающая ревматизмом, однажды забрала Майю с ночной молитвы, дабы девушка помогла ей и ее больной спине.

Дело было в том, что обитель Майониток располагалась на острове. У него был лишь один причал, строго хранимый днем и ночью. И, учитывая холодные озерные воды, удаленность берега и множество водоворотов, выбраться с острова кроме как на лодке главного причала не представляло возможности. Этакая "тюрьма на воде" как порой звала обитель Майя.

Пока однажды Истрил не позвала ее. У сестры был вечер ночного послушания, но ревматизм так сильно скрючил бедняжку, что она рискнула всем, дабы лишний раз не сгибать силу. Тогда и узнала Майя что к черному ходу молельного крыла, в высокий камыш, ровно в полночь каждого четверга, причаливает лодка. Крестьянин с "бережных" забирал у майониток плоды их огорода, а в обмен давал мясо, шерсть или же деньги.

Конечно, по закону обители, сестры не должны были торговать, и сами обязаны были обеспечивать свой быт. Но женская островная обитель не могла всего. От того ночью, "пока боги хуже видят во тьме", происходил торг.

Сегодня была "ночная" у сестры Жаклин. И Майе подумалось, что ей жутко повезло. Жаклин обычно торговалась долго. Со знанием дела. Эту женщину нельзя было обмануть и на крупинку риса, и скорее старик уедет сегодня с пустыми руками, чем заломит Жаклин цену на товар. Впрочем, не совсем с пустыми. Майя планировала прошмыгнуть в лодку и спрятаться под тюками. А там- будь что будет: главное продержаться до суши. И план бы удался, не возьми с этот вечер старик с собой помощника. Молодой парень не участвовал в торгах и потому неуклюже переминался с ноги на ногу возле лодки.

Майя выругалась не самым пристойным для юной послушницы словечком. Помеху следовало отвлечь. Скрываясь в высоком камыше, Майя набрала небольших прибрежных камней.

— Бульк! — нечто плюхнулось за спиной юного торговца.

Бульк! — еще раз.

И еще. Пока тот не решил сходить "проверить" что твориться в воде за ним, и не плавает ли так какая огромная рыба.

Тогда Майя пробежала к лодке, быстро откинула один из тюков и забралась под скамейку в лодке. После чего постаралась "задвинуть себя" мешком с поклажей.

Скоро торг закончился. Дед с внуком принялись грузить в лодку коробки с ароматной клубникой. И чем больше коробок они ставили, тем легче становилось у Майи на душе: ее не заметят!

Наконец, лодка отчалила от берега. Началось самое долгое и мучительное путешествие в жизни Майи.

Лежать скорченной в три погибели под сидением лодки, заваленной тюками и коробками с клубникой, гадая поймают тебя или нет, и то и дело давя рвотные позывы, вызванные покачиванием на воде- вот то, что стало олицетворением чертогов Тира для Майи.