Девочка, днем отец представлял ее как Лорану, прямо и строго спросила.

— Вы ведь не сдадите нас папе?

Майя разуверила детей, что даже не помышляет об этом, и тогда Тонни радостно пригласил ее к ним в компанию.

— Боюсь, я вряд ли помещусь в ваше секретное место, — с улыбкой ответила Майя.

— Тогда пойдем в комнату с камином! — быстро нашелся Тонни, — И ты расскажешь нам сказку!

— Тонни! — Лорана была на два года старше и потому полностью играла роль "старшей и ответственной" сестры, — Что ты говоришь! Это ведь принцесса!

— А плинцессы не знают сказок? — невинно и с удивлением спросил Тонни.

— Конечно знают, — разуверила его Майя, — Пойдемте.

Она вывела детей из-под стола и вместе они прошли в большую залу, где до сих пор горел камин, согревая комнату своим теплом.

Там дети, словно ожидавшие этого момента весь вечер, уселись на огромный пушистый ковер и приготовились слушать.

Майя тоже присела возле них.

— Когда-то давно жила- была самая обыкновенная девочка, — начала она.

4 года назад…

Сбежав из обители, Майя не имела четкого плана действий. Но на дворе стояло лето. У нее, как верно подумал старик-лодочник, было немного денег, что она действительно потихоньку таскала из коробки для пожертвований, и жемчужины с несостоявшегося свадебного платья. Так что Майя полагала она разберется что дальше уже на месте.

Платье было перекрашено, а волосы уложены совсем не подобающим для монастырской сиротки образом- так что насчет того, что ее узнают, Майя не сильно боялась. Флоранская земля была огромной. По дорогам ее ходили толпы нищих, пилигримов, путешественников… Тетушка могла спокойно искать свою иголку в стоге сена. Рассуждая так, Майя добралась на попутной телеге до ближайшего города (крестьяне охотно подвозили хорошенькую девчушку). А потом до следующего. И до следующего. Работы Майя не боялась- в обители ее научили почти всему. Так же, как могла девушка и постоять за себя- снова невольное спасибо ненавистным майониткам. В целом: дела шли хорошо.

Ближе к августу в одном из сельских городков Майя встретила труппу бродячих артистов господина Шеринье.

Сей театральный деятель занимался весьма популярным в то время промыслом: тогда как в домах богатых граждан спектакли играли дорогие и красивые куклы, управляемые магией(сольтки, как их называли), в театре Шеринье играли люди. Только они были наряжены как куклы, и движения их при игре были столь же деревянными.

Да-да. Артисты труппы господина Шеринье красили лица золотой, серебряной и белой красками. Волосы их пудрились. Костюмы были нарочито нереальными: от платья со шлейфом из перьев павлина, до париков из львиной гривы. При том в игре актерам надлежало держать локти согнутыми. Лица- бесстрастными. Люди, изображавшие кукол. В то время как во дворцах куклы столь упорно изображали людей.

Майя господину Шеринье понравилась. Тоненькую девушку с большими глазами и иссиня-черными волосами он приметил на нескольких своих представлениях в ряду зрителей, и очень скоро предложил ей стать своей "куклой".

Майя согласилась. Работа была не из сложных: актерского мастерства "куклам" сильно не требовалось. Лишь красивые лица. Пьесы были самыми простыми- на потреб публике. Так почему бы не попробовать? Всяко интереснее, чем разносить еду в трактире. К тому же Шеринье, в отличие от многих хозяев таверн, предпочитал обществу юных девиц общество совсем иное, так что Майе его предложение было выгодно вдвойне.

С труппой девушка провела больше года и объездила полстраны. Часто Шеринье с его вольным нравом примыкал к табору цыкан, и у тех Майя училась танцам, гаданьям и искусству обращения с огнем. Жизнь текла легко и беззаботно- как это часто бывает в бездумной молодости.

Весной второго года труппа остановилась в Колласе- небольшом городке на одноименной реке. К тому моменту Майе уже поднадоели актерские мытарства и, оказавшись в благополучном и приятном городе, девушка решила попытать свое счастье, попробовав наняться в одну из сельских школ учительницей.

Шеринье, конечно, было грустно расставаться со своей самой красивой "куклой". Но такова была судьба почти всех его артисток- те либо залетали от какого-нибудь шустрого зрителя, либо просто уставали от бродячей жизни. Так что Шеринье горевал не долго, ровно как и не пытался Майю удержать. Его единственным условием было отыграть часть спектаклей в Колласе, на что Майя, конечно, согласилась.

В тот сезон они играли популярную сказку об оловянном рыцаре, влюбленном в фарфоровую танцовщицу. Майя, конечно же, была танцовщицей. Ее роль, совсем без слов, была проста и приятна зрителю. Стоя на небольшом возвышении на сцене, символизирующем полку шкафа, Майя танцевала и делала красивые движения руками, пока несчастный рыцарь страдал внизу, отчаянно пытаясь завоевать ее любовь. В конце же Майя бросалась к возлюбленному в огонь, и они погибали вместе. Что вызывало неизменную слезу окружающих и настоящий рев детского плача.

Всем было жалко смелого отважного рыцаря и такую красивую танцовщицу.

Конечно для полного эффекта спектакля Шеринье постарался на славу. На Майе было золотое платье, сотня лент в черных волосах. Лицо- белее мела. Ярко алые губы и глаза, подведенные угольной крошкой.

Глядя на себя вблизи, Майя от души хохотала над сценическим образом и говорила, что войди она ночью к кому в таком виде, несчастный умрет на месте. Но со стороны выглядело зачаровывающие волшебно. Будто Майя и впрямь кукла. И зрителям это нравилось.