– Спасибо тебе.

Лилиан посмотрела на Макса и внезапно подумала, что надо бы ему всё рассказать. Во-первых, – он сможет опровергнуть (или подтвердить, что станет катастрофой) её подозрения, а во-вторых, – она сможет хоть кому-то выговориться и снять тяжкий груз тёмных мыслей со своего сознания.

– Вообще-то… – начала она.

– Простите, я вам не помешаю? – раздался рядом голос ласкающий слух.

Ребята обернулись.

– Нет, Энджи, конечно, не помешаешь, – сказала Лилиан.

Макс смог лишь просипеть что-то непонятное и тут же покрылся багровыми пятнами.

– Вы простите ещё раз, – сказала Энджи, тоном извиняясь за то, что прервала разговор, – я бы не подошла, но конку… Испытание завершилось.

Лилиан вздрогнула и оглянулась на свой котёл. Мясо начинало подгорать. Остальные девушки на полянке уже тушили костры и поднимали свои котелки, чтобы идти к парням.

– Вот же блин! – вскрикнула она и принялась тушить огонь.

– А… ы… ну… – Макс смотрел на Энджи и пытался что-то сказать ей.

Та с лёгкой улыбкой смотрела на него, не подгоняя, и с явной заинтересованностью, которая ещё больше сбивала молодого человека с мыслей. Он понял, что краснеет гуще прежнего.

Положение спас Ярик, который, тяжело пыхтя, притащил свежесделанный стол и поставил его между Максом и Энджи.

– Ну, чего застыли? – спросил он. – Давайте, бегом за лавочками, я их там оставил, и за едой, больно уж кушать хочется.

– Хорошо, – в унисон отозвались застывшие друг напротив друга парень с девушкой, но ещё некоторое время не могли отвести взгляд, словно глаза их скрепились невидимой связью меж собой.

Затем им всё же это удалось, и Макс пошёл за лавками, а Энджи за своим котелком.

День Семени застыл на экваторе, прервавшись на обеденный перерыв.

Энджи налила борщ в тарелку и придвинула её Максу. Тот снова покрылся красными пятнами.

– Спасибо. – Это было первое связное слово, которое он смог адресовать девушке.

Вместе с тем, и Ярик и Лилиан увидели, что Макс польщён.

– Друзья, – мягко сказала Энджи, – так уж вышло, что я приготовила первое блюдо, а у Лилиан вышло весьма неплохое второе, может, разделим на всех и то, и другое, а?

Все согласились. Совместная трапеза разрядила обстановку, и вскоре все четверо ребят, увлечённо болтали, поглощая отменную еду, приготовленную девушками.

– А затем оно хлоп, – Макс ударил в ладоши, – и взвилось к самому зениту. Я такое первый раз вижу.

– Да, с солнцем определённые проблемы, – сказала Энджи. – Реактор уже на исходе.

– Не понял, – сказал Ярик. – Какой реактор?

Энджи лишь отмахнулась, но Лилиан и её жених углядели в этом жесте типичные жестикуляции Макса. Интересная мимикрия.

Разговор их прервал толстяк – Кармин, подошедший к ним с тарелкой каши из полевой кухни. Как и следовало ожидать, никто из девушек не поднёс ему своё блюдо.

– Ребят, – сконфуженно начал он, – я хочу ещё раз сказать спасибо за помощь.

– Не за что, – сказал Макс.

– Давай, садись к нам, – сказал Ярик. – Места за столом ещё много.

– Хочешь, мы с тобой поделимся едой, у нас её полно, – сказала Лилиан и густо покраснела. – Только без всяких там намёков.

Кармину стало до жути неловко, как и Лилиан, а остальные расхохотались.

– Давай, садись, – Макс похлопал ладонью по лавке.

Кармин сел за стол. Ребята подсуетились, достали ещё тарелок и поделились с толстяком борщом и мясом.

– Лилиан, не забудь, что нам надо оставить немного в наших котелках для следующего конк… Испытания, – сказала Энджи, отсмеявшись.

– Мне ещё показалось, – возобновил Ярик прерванный разговор, – что последний запрыг солнца непосредственно связан с землетрясением.

– Согласна, – сказала Лилиан, хотя в то время, когда всё это происходило, её мысли были заняты совершенно иными проблемами.

Энджи с интересом поглядела на Макса, словно ожидая, что он скажет, и желая это оценить.

– Хм, – сказал тот. – Вполне возможно, эти два события тесно связаны между собой. Я бы даже сказал, что из-за землетрясения случился некий сбой в фазах светила. Иначе как объяснить столь скорый выпрыг после запрыга?

– Совершенно верно, – Энджи была явно довольна тем, что услышала, словно учитель радивым учеником. – Я бы сказала… – тут она замолкла, глядя за спину Ярика.

Тот оглянулся. То же сделала и Лилиан. За их спинами, глядя куда-то на мыски своих туфель, стояла Обри. Весь её вид говорил о том, насколько она жалкая и несчастная. При виде таких людей обычно хочется отойти куда-нибудь подальше, дабы не загрязнить свой взгляд. Не вызывают они сочувствие, скорее, презрение.