Добавляю и третий раз — на всякий случай когда замечаю, что сердце у твари ещё бьётся.

Трупик сбрасываю вниз к великой радости хидо, которые есть везде и, конечно, и тут тоже.

Краем уха подслушивая как они радостно чавкают, обыскиваю этаж. Здесь мало что осталось от мёртвой цивилизации. Трухлявые обломки стульев, истлевшая бумага — рассыпается как только я касаюсь её и столы. Это был офис, наверное.

Есть еще кости, человеческие, тёмные и очень хрупкие — эти люди, похоже, узнали о том что их мир изменился только в момент смерти.

На одной из стен — почти целой — замечаю огромную картину. Или фото? Пару сотен людей стоят рядом, улыбки, солнце светит, травка зелёная за их спиной. Им было хорошо, да, а потом все сдохли.

Это всё чем–то напоминает меня — я тоже наслаждался жизнью, коктейлями и аппетитной попкой Лоли, а потом появился И-себа и отрезал мне голову.

Пока разглядываю картины сзади, неожиданно набрасывается еще одна комори — откуда она взялась неизвестно, но скорее всего была прямо здесь, а я просто слепой и не слишком осторожный.

Она бросает меня на пол и, забивая крыльями, тянется своими кривыми клыками к моей шее. Неплохо так тянется, я почти пропускаю эти длинные слюнявые зубы, но в последнюю секунду успеваю вывернуться. Вывернуться и ухватившись за пасть выкрутить твари голову. Она не умирает, начинает задыхаться и отталкивать меня крыльями, но этот бой для неё уже окончен. Чтобы ускорить финал на мгновение выпускаю её, ударом кулака бью по голове, оглушаю и затем уже докручиваю голову до треска.

Она мертва, а сижу рядом и тяжело дышу — бой был короткий, но из–за неожиданности не таким уже и лёгким.

Надо быть осторожнее. Тем более что у меня оставался талисман подаренный Кайоши, а я вместо того, чтобы не выпускать его из рук, засунул в тонкую щель рядом с экраном на транспорте Первородных. Хотел освободить руки.

Освободил… чуть на тот свет не отправился.

Сгребаю разбросанные кости в дальний угол, туда же отправляю и столы и только после этого опускаю платформу на пол.

Появятся ли здесь новые комори? Думаю, да. Может уже сегодня.

Ничего страшного — я просто буду более осторожным. Зато теперь у меня транспорт. Свой транспорт в мире, где каждый шаг по земле опасен.

Прежде чем спрыгивать вниз бросаю прощальный взгляд на платформу и в голову приходит придумать ей имя.

Джун.

Пусть будет Джун. Когда–то у меня была псина с этим именем. Не слишком живая — там почти всё тело было слеплено из дешёвых имплантов.

А потом её взорвали. Вместе с моей квартиркой.

Лагерь похож на рассерженный улей — я замечаю это еще на подходе к нему. Все бегают, суетятся и кажутся очень встревоженными.

Кайоши нахожу рядом с людьми копающими огромную яму.

— Ну как? — он мчится ко мне как только замечает. — Утопил?

— Зачем они копают здесь? — спрашиваю я вместо того, чтобы отвечать — врать не очень хочется.

— Цеха. Здесь будут военные цеха, — с гордостью отвечает Кайоши. — Нужно больше стражей. А еще — шингу. Нам нужно много шингу.

— Что такое шингу? — интересуюсь я не сводя глаз с ямы — она растёт очень быстро.

— Не что такое, а кто такие шингу. Звери. Из стали и дерева. На них можно кататься и воевать. Они летают.

Нормально. Очень интересно увидеть это чудо.

— Мне выдадут один? — на всякий случай решаю уточнить я.

— Да. Но в последнюю очередь.

— Это почему же? — обижаюсь я. Нежели детей гетер здесь готов обидеть каждый?

— Потому что ты слаб, а шингу в первую очередь даются сильным воинам.

— Я слаб? Ты, кажется, забыл кое–что, — я киваю в то место, где еще не впиталась в землю кровь Первородных. Тела их уже убрали — и интересно куда — а вот кровь осталась.

Неужели тоже утопили в реке?

— Это была случайность, — Кайоши пренебрежительно кривится. — Они просто не ожидали атаки. Не ожидали что ты осмелишься на такое… что кто–нибудь осмелится на такое.

Ну да, ну да. Нет, конечно, доля правды в его словах есть, но…

— Ты слишком слабый, Керо, — продолжает унижать меня Кайоши. — Мы можем провести тысячу боёв и ты не выиграешь ни одного.

— Я выиграю первый же бой, — дотрагиваюсь до носа Кайоши раньше, чем он успевает моргнуть.

Он фыркает:

— Пойдём я надеру тебе задницу.