— Всё, как просили!

Платек небрежно кивнул, протягивая «своему» перебежчику итальянскую паспортину, куда вложил стопочку лир. «Сменщик» с благоговением принял сей пропуск в «свободный мир», полюбовался и бережно спрятал во внутреннем кармане пиджака.

— Привыкай, — бегло усмехнулся Томаш, раскрывая чуток потрепанную зеленокожую книжицу с черной надписью «СССР». — Расмус Сауга. Латыш?

— Вообще-то, эстонец, — занервничал его «сменщик», — но родился в Риге.

— Оч-чень хорошо, — спародировал поляк прибалтийский выговор, — эт-то скроет акцент.

— Совершенно верно, — подал голос «Кащей»

— Вах! — экспрессивно воскликнул Аглауко, и протянул руку, дурачась: — Григорий Сакаашвили!

Выходка Мути немного разрядила копившееся напряжение. Томаш то хмурился по привычке, то улыбался, неуверенно и криво. Оглядев уродливую мебель, плотно задернутые шторы, свисавшую с лампочки липкую ленту, рябую от мушиных трупиков, он выдохнул:

— Расходимся, сеньоры!

Вечер того же дня

Первомайск, улица Мичурина

Игорь Синицын понемногу начинал гордиться своими успехами на поприще госбезопасности. Нет, он по-прежнему скромно стоял в сторонке, оказывая почтение истинным мэтрам, но неуверенность спадала, а страх напортачить слабел. Почти год работы в составе спецгруппы, сколоченной из крепких оперативников, кому угодно даст навык. А это приятно — понимать сказанное операми, и знать, как именно действовать.

В принципе, старшим уполномоченным он стал не потому лишь, что заслужил доверие Андропова — еще со времен работы в ЦК, были и профессиональные показания. Как-никак, «ходил в разведку», хоть и под прикрытием журналиста АПН. Но поиски объекта «Миха» (он же «Хилер», он же «Ностромо») — это высший пилотаж оперативной работы.

Благодушествуя, Синицын выбрался в общий зал, где оперативники затеяли чайную церемонию. Коля Славин колдовал с заваркой, напуская дразнящего аромату, Наташа Верченко нарезала хрупкими желтыми пластиками солидный ломоть «Пошехонского», духовистыми колечками насекала «Краковскую», а Лукич добрел на глазах, подливая себе коньячку из крошечной фляжечки.

— Плеснуть? — расплылся пожилой, но все еще крепкий аналитик, завидев начальство.

— Спасибо, я лучше закушу! — Игорь сноровисто достал из холодильника масло, а из эмалированной хлебницы — начатый батон.

— Ой! — глаза Наташи испуганно округлились. — А я из вашей чашки пила, из синей… Сейчас помою!

— После вас, Наташенька, хоть отраву хлебай, — бархатно задвинул Синицын. Перехватив неласковый взгляд Славина, быстро скорректировал позицию: — Да ладно, я белую возьму!

Круглобокий «Саратов» закрывался лишь от сильного тычка, и лязг захлопнутой дверцы пустил единственное эхо, мешавшее улечься тишине. Рации на столе — и большая армейская, и маленькие милицейские не шипели даже, пуговично блестя потухшими индикаторами. Помалкивал и целый набор телефонов, сгрудившихся на отдельном столе. Этюд «Спецгруппа на отдыхе».

В этот самый момент, когда дневные тревоги улеглись, ночные еще не закопошились, а технический перерыв плавно перетекал в дружеский ужин, глухо взвизгнула входная дверь, и на пороге возник сам Иванов. Генерал-лейтенант даже в штатском был орел. До такой степени, что Синицыну сразу захотелось расправить плечи и втянуть живот.

— Здравия желаю! — благодушно сказал Борис Семенович. — Чаевничаете?

— Присоединяйтесь, товарищ генерал-лейтенант! — сделал Лукич широкий жест.

— А вот не откажусь, — Иванов пододвинул стул, и уселся. — Уф-ф! В Москве не позавтракал, в аэропорту не пообедал… Ух, ты! Колбаска! — плотоядно потерев руки, генерал-лейтенант соорудил себе многоэтажный бутерброд. — Что, тают наши ряды? Я гляжу, вас всего четверо осталось.

— Должен еще полковник подойти, — прогудел Славин, — звонил с полчаса назад.

— А, ну, Фашилий… м-м… Федорыч в курше, — успокоился генерал-лейтенант, изрядно откусив от «маслохлебца» да швыркнув чаем.

На веранде затопал сапогами чуть ли не взвод, и Синицын насторожился.

— Кто это там?

— Подкрепление! — лицо Бориса Семеновича раздирала довольная ухмылка.

В общий зал шагнули трое парней, похожих, как горошины в стручке — ладные, крепкие, с экономными и точными движениями.

— Знакомьтесь, «Царевичи» из группы «А»![10] — сделал широкий жест генерал-лейтенант. — Все — Иваны. Иван Первый, Иван Второй, Иван Третий.

— «Царь, — брякнул Славин, — очень приятно!»

Иваны дружно улыбнулись, а в дверь протиснулись еще двое новичков — смуглых и тепло одетых.

— У-у, мы думали, Марина с вами! — белозубо улыбнулся бритоголовый парниша в тюбетейке и меховом комбезе, тут же похваставшись: — Мы с Умаром служили под ее чутким командованием! Я — Рустам Рахимов. А это…