Позади раздался хриплый шепот:

— Плохая примета. Ужасное предзнаменование. Я говорил, что так оно и будет.

Ранд резко повернулся и пронзил гневным взглядом широкое мясистое лицо Эдварда Йоркского.

— Держите свои мысли при себе, сэр.

— Это ваша жена-француженка наугад бросает саван.

Увидев, что Ранд сжал кулаки, Лианна придвинулась ближе.

— Он провоцирует тебя. Не обращай внимания.

— Я жду, когда вы извинитесь перед моей супругой, Ваша Светлость.

— Ха! Я благородный человек, — полное тело герцога Йоркского затряслось от негодования. — Но я не приношу ошибочных извинений, особенно француженке.

— Вы слишком высокого о себе мнения, — не сдержавшись, выпалил Ранд. — Вероломство у вас в крови. Всем хорошо известно о вашей роли в заговоре против отца короля.

— Молодой король милостив ко мне, — огрызнулся герцог Йоркский. — Генрих вернул мне все титулы, отобранные Болинброком. Вам следует помнить о моем высоком положении.

Герцог посмотрел на Лианну и хотел еще что-то добавить, но, взглянув на сжатые кулаки Ранда, решил не рисковать. Что-то пробормотав себе под нос, он резко повернулся и зашагал прочь.

Опять раздался крик дозорного, на этот раз его голос звенел не от ужаса, а от восхищения.

— Лебеди! Лебеди Ланкастера!

Запрокинув голову, Лианна как зачарованная смотрела на птиц. Подгоняемая ветром, стая летела на восток. Лебеди сверкали волшебной белизной в лазурном небе, расправив огромные крылья и вытянув прекрасные шеи. Охваченная дурным предчувствием, Лианна наблюдала за ними, пока не заболели глаза.

* * *

Из уважения к Лианне, несмотря на протесты герцога Йоркского и ему подобных, барону и баронессе Лонгвуд отвели тесную, но зато отдельную каюту.

— Что ты думаешь о короле Генрихе? — спросил Ранд, когда они остались вдвоем.

— Он… величественный, — Лианна посмотрела на мужа широко открытыми глазами. — Я поняла, к какому типу людей относится ваш король. Он из того же материала, что и мой дядя, герцог Бургундский. Они оба словно сотканы из решительности, острой проницательности и жестокости.

Ранд согласно кивнул, удивляясь проницательности своей жены. Лианне хватило лишь одной встречи с королем Генрихом, чтобы проникнуть в его честолюбивое сердце.

— Разрешая мне плыть вместе с английским флотом, он сделал меня своей должницей, — она пристально посмотрела в глаза Ранда.

Что-то в этом взгляде заставило похолодеть сердце барона.

— В чем дело, любовь моя?

— Ранд, что ты должен королю Генриху?

По тому, как Лианна спросила об этом, чувствовалось, что она не раз обдумывала этот вопрос.

— Я поклялся защищать его право быть королем Англии, — он глубоко вздохнул, зная, что следующие слова потушат выжидательный огонек в ее глазах. — И Франции.

Огонек, действительно, погас. Ранд притянул жену к себе и погрузил пальцы в шелк ее волос.

— Лианна, мы оба давно знали, что нам не уйти от этого, — сказал он, прижимая ее голову к своей груди. — Скоро я должен буду передать Буа-Лонг в руки короля Генриха.

«И скоро, — горько подумала Лианна, — я буду вынуждена остановить тебя». Даже сейчас, нежно прижимаясь к мужу и ища у него утешения, она знала, что не сможет открыть крепость для английской армии. Англичане не должны перейти Сомму и продвинуться в глубь Франции.

Лианна тяжело вздохнула. Кончилось время надежд и ожиданий, настало время решительных действий.

Она отодвинулась и посмотрела Ранду в глаза.

— Ты меня любишь? — прошептала Лианна.

На его лице отразилось удивление.

— Разве я не говорил тебе об этом сотни раз?

— Повтори еще раз, — с отчаянием в голосе попросила она.

Ранд поцеловал ее лоб, губы.

— Я люблю тебя, Лианна. Я люблю тебя, как лилии любят солнце и росу.

Лианна взяла лицо мужа в свои ладони. «И я люблю тебя», — кричало ее сердце, но она не произнесла вслух этих слов, потому что не могла любить английских львов.

Лианна набрала побольше воздуха и медленно сказала:

— Любишь ли ты меня достаточно сильно для того, чтобы… отвернуться от короля Генриха? Закрыть замок для английской армии?

Ранд отдернул голову, словно ее руки превратились в раскаленные угли; он задыхался. Лианна потянулась к нему опять, но Ранд уклонился от объятий.

— Боже мой, — прохрипел он. — Боже мой! Не могу поверить, что ты просишь меня стать предателем.

Она гневно поджала губы.

— Неужели это хуже, чем измена, которую ты навязываешь мне?