— Почти.

Джастин кивнула.

— Первые несколько дней, безусловно, будут тяжелыми для вас обоих. Но мы уже вскармливали грудных младенцев, оставшихся без матерей. Мед и козье молоко — вот что необходимо для Эймери.

Лианна словно со стороны слушала свой рассказ о том, что чаще всего беспокоит сына, о его привычках, о том, что он любит, а что — нет.

— Ему очень нравится, когда поют колыбельную перед сном, — наконец закончила она и почувствовала, как комок подступил к горлу.

Глаза Джастин потеплели.

— Я ожидала этого от сына Ранда. Ведь твой муж так хорошо играет на арфе. Он пел тебе об Элоизе и Абеларде?

Ревность охватила Лианну с новой силой. Итак, оказывается, Ранд пел свои песни и Джастин. Интересно, что же еще было между ними?

«Ты моя первая, моя единственная…»

Мог ли он солгать ей? Нет, только не Ранд. И все же…

— Лианна, — нежный голосок Джастин прервал ее грустные размышления. — Я полагаю, ты знаешь, что когда-то мы с Рандом собирались пожениться.

— Я не отбирала его у тебя, — отрезала Лианна. — Наоборот, я сделала все, что в моих силах, чтобы не выходить за него замуж.

Джастин выглядела крайне удивленной.

— Ты не отбирала у меня Ранда, — покачала она головой.

— Да, — выдавила Лианна, — потому что сердцем он всегда с тобой.

— Как ты можешь так говорить? Я никогда и не была в его сердце, а Ранд никогда по-настоящему не принадлежал мне, — девушка сжала руку Лианны. — Мы бы могли уже давно пожениться, но тем не менее не сделали этого, решив подождать, пока закончится поход с герцогом Кларенским. — Джастин говорила об этом уверенно и с достоинством. — Но, я думаю, нам обоим было ясно, что мы просто не собираемся связывать свои судьбы.

— Но вы так долго…

— Только потому, что этого очень хотела моя семья. Для Ранда я была кем-то, о ком он мог заботиться, защищать, так же, как он бы опекал брошенного котенка, птенца, выпавшего из гнезда. Но ты… — Джастин посмотрела Лианне прямо в глаза. — Ты как раз та, которую он сумел полюбить, ты из тех, кто не превратится в тень Ранда, — ее взгляд был открытым и твердым. — Скажи, разве он давал тебе когда-нибудь повод усомниться в нем?

— Нет, — тихо промолвила Лианна, зная искренность его чувств. — Никогда.

Она пристально посмотрела на Джастин. Ей хотелось ненавидеть ее, но девушка нравилась Лианне все больше и больше. Она искала в Джастин пороки, но открывала только хорошие качества.

Женщины порывисто обнялись.

— Наверное, ты считаешь меня ревнивой хищницей, — призналась Лианна.

Джастин рассмеялась.

— Я считаю тебя женщиной, которая любит своего мужа.

Лианна взглянула на Эймери, и ее глаза наполнились слезами.

— Но как я могу смириться с его честолюбивыми замыслами открыть мой замок для англичан?

— Если бы Ранд был лишен честолюбия, ты вряд ли полюбила бы его.

Лианна взяла на руки сына и нежно прижала к себе; он схватил ее за подбородок.

— Почему он не может просто… — она осеклась.

Ей так хотелось, чтобы Ранд перешел на сторону Франции, но сейчас мысль об этом показалась Лианне мелочной и невероятной.

Джастин протянула руку и ласково погладила Эймери по щеке.

— Не заставляй его выбирать, Лианна. Пожалуйста. У Ранда огромное сердце, но и такое сердце можно разбить.

Лианна проглотила горькие слезы. Она нашла своего сына только для того, чтобы опять оставить его в чужих руках. Она пытается заставить Ранда отвернуться от короля Генриха, а он вместо этого присоединяется к вторжению английской армии во Францию… Господи, что ее ждет в будущем?

Словно окаменев, Лианна стояла на палубе «Тринити Ройял». Ужасное путешествие в Англию, сопровождаемое пушечными выстрелами, оказалось плохой подготовкой для ее переезда во Францию.

Переборов свой страх перед войной, Лианна с трудом поднялась по шатающимся сходням на переполненную людьми палубу и теперь, стоя здесь, переживала за сына. От сильного волнения щеки ее побелели, лицо утратило всякое выражение.

Ранд находился рядом, нежно обнимая жену за талию.

— Успокойся, любимая, — проговорил он. — Мы на корабле самого короля; с нами ничего не случится.

Но Лианна все еще не могла вымолвить ни слова. Она не сводила глаз со шпиля гавани. Солнце, сверкающее как золотая монета, играло на парусах ста пятидесяти военных кораблей.