— Разве был выбор? Ведь Лион, он... — затараторила я, но Гретка, зарычав, оттолкнулся от двери и схватил меня выше плеча.

Он протащил меня по длинному коридору, полному безмолвных портретов, пока, наконец, не толкнул вперед, едва не заставив врезаться носом в изображение молодой женщины.

Я застыла, упираясь ладонью в стену возле портрета. Какая красивая! Женщина была среднего роста, но ее спина была гордо выпрямлена, сложная женственная прическа венчала голову: переплетение темных прядей красиво обрамляло милое лицо.

Роскошное платье глубокого синего цвета, с обилием драгоценных камней, удивительно подходило к ее глазам, которым художник уделил самое пристальное внимание. Они были невозможного цвета... сверкающие синими сапфирами, хранящие оттенок фиолетового, лазурного и даже зеленого, словно море, изменчивое под безмятежным небом.

Я узнала этот цвет.

— Знаешь, кто это? — Гретка наклонился ко мне, подавляя своей силой, а я быстро облизала губы, подозревая, но не зная наверняка. Профессор коснулся моего лица, заставляя повернуть голову. — Альбина де Руэлл, мать твоего отца.

Гретка дождался моего ошарашенного взгляда, и его тон стал жестче.

— Король любил ее слишком сильно... но не дождался согласия на брак. Но все же он любил ее, Амирелла, два года под семью замками, в чужом теле и против ее воли. Ей удалось бежать и выйти замуж, так родился твой отец. Но да Шаи никогда не отпускают избранниц. Наше Величество нашел ее и убил ее мужа. Она не хотела быть игрушкой, вот почему прожила так мало.

Каждое слово профессора хлестало, как пощечины. Я в ужасе всмотрелась в портрет, получается, своей бабушки, и мне стало нехорошо. Гретка взял меня за подбородок, бережно, но неумолимо заставляя снова посмотреть на него. Его глаза сузились.

— Боги тебя упаси, Амирелла, связываться с королем, а тем более, обманываться его внешним лоском. Как бы он ни улыбался, что бы ни делал, он остается собой. Я хочу, чтобы ты понимала, кому пообещала и что. Вняла мне? — Он провел пальцами до моих губ... застыл на мгновение, задумчиво сощурившись. Его руки соскользнули с моего лица, и он качнул головой. — Я подумаю, что делать. А теперь ступай за мной. Тебе через день начинать обучение.

Уйти? Как могу? Гретка первым отвернулся, показывая путь, а я никак не могла отвести взгляда от портрета. Скользнула пальцами по краскам...

Я действительно... была так похожа на нее... Только проще. Не такая статная. Не столь яркая. Мы были похожи — и нет.

Легко понять любовь короля к этой женщине, но не его поступок. Он действительно так поступил с ней?

Я покусала губы, не в силах принять такое прошлое своей семьи. Что-то не давало покоя в этой истории. Король порой был устрашающим, но он не мог так поступить с той, кого любил.

Пальцы соскользнули с полотна, и я отступила па шаг. Или мог? Рассказ Гретки оставил больше вопросов, чем ответов...

Она застыла напротив, нежная и ранимая, как цветок утренней розы. Короткий взгляд на него был полон разочарования, обиды и грусти. Губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но, не издав ни звука, она развернулась, и темные волосы хлестнули по ее спине.

Его рука взметнулась раньше, чем он осознал, что ее теряет. Не желая отпускать, пытаясь остановить, он схватил ее за локоть, дернул к себе и впился поцелуем в губы. Он не позволит ей уйти. Не отпустит!

Девушка запнулась, по инерции поставив ладони на его грудь. Сладость ее губ вскружила голову. Он стиснул ткань ее платья, а пальцы другой руки запустил в волосы, наслаждаясь шелком прядей, ее пьянящим ароматом, ее хрупкостью. Ее губы приоткрылись, и он углубил поцелуй, не желая обрывать.

Ухватить момент, поймать. Сохранить в самом сердце.

— Не уходи, — выдохнул он. Но девушка, качнув головой, приложила ладонь к его щеке. И он впервые увидел...

Силу за ее видимой уязвимостью. Выбор.

Он обхватил ее так крепко, что заныли руки, но она ускользала от него, исчезала! Словно светящийся туман, она покидала его.

Как видение. Как луч света, что исчезает в ночи.

Все вдруг погрузилось во тьму. Чувствуя пустоту в руках, он обернулся, пытаясь уловить хотя бы тень...

Но тщетно. Осталась тьма и ничего больше. Земля копошилась под ногами, кусками падая в пропасть...

Она покинула его. И в его груди поселился холод, расползаясь льдом по венам.

Ее больше не было...