Нет, я не хочу с тобой разговаривать.

Нет, мне не нужно знать твое имя.

Нет, меня не волнует, почему ты здесь.

Нет, я не скажу тебе, откуда я.

Нет, мне все равно, что тебе нравится мой костюм.

Нет, я не скажу тебе, где я купил туфли.

Ее голос с носовым лонгайлендским акцентом раздражает меня целых двадцать минут подряд, но, слава Богу, звонит ее телефон, и она отвечает. Я пользуюсь этой возможностью, чтобы извиниться и пойти прогуляться по старой больнице, притворяясь, что ищу торговые автоматы.

Когда я возвращаюсь, ее уже нет.

А потом она возвращается.

Теперь эта женщина постукивает своими длиннющими наращенными ногтями по столику и рассуждает, будет ли на этой неделе обещанный синоптиками дождь.

— Извините, — наконец не выдерживаю я, встаю и иду в противоположный конец зала ожидания.

У женщины отвисает челюсть, и она шипит «козел» мне в след.

Но оно того стоит.

Я прячусь в тихом уголке приемного покоя, когда перед глазами вспыхивают воспоминания о произошедшем сегодня днем, всего несколько часов назад.

— Дерек. Проходи и садись. Нам нужно поговорить. — Отец провел большим пальцем по своим густым усам и встал с кресла.

Я закрыл дверь и приготовился выслушать лекцию о том, что, по мнению отца, я делаю неправильно.

Он присел на край моего рабочего стола, сложил руки на могучей груди и посмотрел на меня суровым всезнающим взглядом.

— Ты пустил в свой дом Серену Рэндалл? — Отец не стал попусту тратить время.

— Да.

— Почему, дьявол побери, ты это сделал? — Его кулак опустился на стол из красного дерева. Подставка для ручек с грохотом опрокинулась. Его палец замер в сантиметре от моего лица. — Я специально подчеркнул, чтобы ты не вмешивался таким образом, и ты дал мне слово, Дерек. Ты обещал не переступать черту. А теперь она живет с тобой?

Чертова Деми.

Нужно было предупредить ее, чтобы помалкивала, но я так торопился уехать в тот вечер, что у меня не было шанса.

— Судья Харкур назначил нашу фирму защищать интересы Серены Рэндалл. Знаешь, почему?

Я не ответил, предположив, что вопрос риторический.

— Ты знаешь почему, Дерек? — Его слова сопровождались брызгами слюны. — Потому что у нас отличная репутация. Репутация, на которую я потратил всю свою карьеру. И я не позволю тебе ее уничтожить, потому что у тебя встает на сексуальную попку с крупным банковским счетом.

Он наклонился ближе, мои ноздри обжег запах его лосьона после бритья.

— Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Да поможет нам Бог, если об этом пронюхают средства массовой информации. — Он снова ударил кулаком по столу. — Я не стану посмешищем, потому что мой сын не способен держать член в штанах. И даже не заставляй меня напоминать тебе о профессиональных последствиях твоего сумасбродства. Господи, Дерек.

Я понимал, почему отец так зол. Его восприятие ситуации было понятно и ожидаемо. Никакие мои слова и поступки не могли исправить сложившуюся ситуацию.

— Уверяю тебя, я просто забочусь о ее интересах. В наших отношениях нет никакой любви, нет романтики или чего-то подобного. Серена Рэндалл — клиент и только. Репутации фирмы ничего не угрожает.

Его лицо немного смягчилось. Он хотел мне верить, но он также ненавидел делать неправильные выводы.

Отец встал со стола и выпрямился, не сводя с моего лица прищуренного взгляда.

— Не обманывай меня, Дерек. Не обманывай себя. Женщины и вполовину не стоят таких хлопот. Кроме твоей мамы. Она святая.

Верно. Она была святой, раз терпела его упрямую задницу последние тридцать лет.

Мой отец подошел к двери — обнадеживающий признак того, что его маленькая лекция подошла к концу.

— Не надо, — сказал он, снова указав на меня пальцем. — Не связывайся с ней. Не дай никому узнать, что она живет у тебя. Не переступай черту.

Меня так и подмывало спросить: «Или что?».

Но я уже знал ответ.