Он садится рядом со мной.

— Мой дядя Эдгар подарил мне эту книгу прямо перед смертью. И завещал свою камеру. Эта штука валяется в моем шкафу уже несколько лет. Не могу заставить себя научиться ею пользоваться.

— Почему?

— Не знаю. Я могу сломать ее. Или сделать хреновые фото. Возможно, она слишком напоминает мне о нем.

— Ты боишься.

— Я не боюсь, — усмехается он.

— Боже мой. Думаю, я наконец-то разгадала тебя.

— Сомнительно.

Я прижимаю руку к груди и поворачиваюсь, чтобы сидеть лицом к нему.

— Если что-то доставляет тебе дискомфорт, физический или эмоциональный, ты убираешь это в коробку и ставишь на полку, чтобы больше не видеть. И притворяешься, что этого не существует, чтобы не разбираться со своими чувствами.

— Какая чушь.

Закатываю глаза, стукнув его по мускулистой груди. Трикотажная ткань его футболки обтягивает мышцы, подчеркивая изгибы и впадины, которыми я совсем недавно начала наслаждаться.

Понимаю, что улыбаюсь. Вот Дерек, которого я предпочитаю. Немного расслабленный. Вальяжный. Готовый общаться.

— Почему ты так улыбаешься? — спрашивает он.

— Не понимаю, о чем ты. — Я стараюсь оставаться невозмутимой. И терплю крах. — Прости, я пыталась вести себя, как ты.

— Это как?

— Все отрицать, — говорю я. — Ты отрицаешь, отрицаешь и отрицаешь, даже когда правда смотрит тебе прямо в лицо.

Он сжимает губы и качает головой.

— На самом деле, я так не делаю.

Я хлопаю его по плечу.

— Ты делаешь так прямо сейчас.

— Отрицание ложного обвинения и отрицание очевидного — не одно и то же, Серена.

— Как скажешь, советник.

Дерек чуть улыбается, и это почти компенсирует ужасный день.

— В любом случае, почему ты называешь меня советником?

— Потому что это глупо и напыщенно, и тебе нужно относиться к себе немного менее серьезно. — Я встаю, чувствуя, как на меня накатывает сонливость, но Дерек берет меня за запястье и тянет к себе на колени.

— Привет.

Я седлаю его ноги и чувствую себя вполне комфортно. Конечно, я могу спросить, что он делает. Могу попытаться оказать сопротивление, но нет смысла сражаться в проигранной битве. Мы оба знаем, что произойдет, и к черту последствия.

— Я еще не готов лишиться твоей компании. — Его голос низкий и хриплый, наши глаза закрыты.

— Я просто иду в постель…

— Да. — Дерек медленно и целенаправленно скользит руками по моим бедрам и обхватывает ладонями мою задницу. — Но ты выбрала неправильное направление.

Я обнимаю его за плечи, пока он несет меня к себе в спальню и кладет на край огромной кровати. Затем отпускает и впивается в меня взглядом. Я вдыхаю запах одеколона и дорогого пива.

В клетке его рук я чувствую себя в безопасности. Защищенной.

Когда Дерек ложится на меня, я принимаю его вес, руками жадно тяну подол его футболки, пока она не оказывается над его головой. Его восхитительные темные волосы в полном беспорядке, и я запускаю в них пальцы, когда он прижимается губами к моим.

Протянув руку между нами, Дерек просовывает пальцы под пояс моих леггинсов и тянет их вниз по бедрам. Стоя на коленях, он проводит пальцем под резинкой моих кружевных трусиков, прежде чем стащить по бедрам.

Затем отбрасывает все это в сторону и возвращается обратно. Я провожу руками по его джинсам, касаясь выпуклости, скрытой под шелковыми боксерами. Освободив член, прижимаю руки к груди Дерека, молча побуждая лечь на спину.

Сжимая его бедра, я наклоняюсь и беру его твердость в свои руки, приближаю губы к головке члена и провожу языком по всей его длине легким, как перышко, прикосновением.

Дерек сжимает мои волосы, дергает, тянет, направляет, пока я нахожу идеальный ритм. Я останавливаюсь на мгновение, поглаживаю его и смотрю в его гипнотические темные глаза.

Мое сердце пропускает удар всего на секунду, но я игнорирую это и пытаюсь сосредоточиться на бушующей во мне похоти.

Это лишь физическое влечение. Никаких чувств.

Я возвращаюсь к его пульсирующему члену, но Дерек берет меня под мышки и тянет вверх, чтобы я оседлала его. Моя нуждающаяся киска трется о его член, кожа к коже. Он полностью сосредоточен на мне, руками обхватывает мою грудь и двигается к заднице, дразня.

Не понимаю, как мы перешли от разговора о фотографиях к тому, что оказались голыми в его постели, но ответ, наверное, не имеет значения.

Мы здесь.

Делаем это.

Никто в мире не сможет остановить нас сегодня вечером.