– Господа, – спокойно проговорил Джон Уэстбери. – Пока, кроме факта трагедии, нам ничего не известно, и не стоит с ходу подозревать друг друга невесть в чем. Тем не менее до выяснения всех обстоятельств я предлагаю держаться вместе, под взаимным присмотром.

Если кто-то попытается покинуть замок, тем самым он или .она поставит себя в сложное положение.

– По какому праву вы нами распоряжаетесь? – агрессивно выступила вперед Рамона. – Что до меня, я уеду, когда захочу.

– Прекрати, – примирительно произнес Огден Лэддери. – Мне кажется разумной идея мистера Уэстбери. Однако мы не можем торчать тут в пижамах и халатах, да и осмотреть замок снаружи необходимо. Давайте сделаем так: одна группа… Скажем, трое под руководством мистера Торникрофта отправятся на поиски следов, а остальные пока совместно приведут себя в порядок. Я имею в виду, будем заходить в наши комнаты не поодиночке, а по двое-трое. На женщин, разумеется, это не распространяется.

– Почему не распространяется? – зло проворчал Уотрэс. – Если Уинвуда ухлопали, это могла сделать и женщина…

– Затем, – продолжал Лэддери, пропустив реплику Уотрэса мимо ушей, – когда вернется группа мистера Торникрофта, мы и решим, как быть дальше.

Возражений не последовало ни с чьей стороны. Идти с Кориным вызвались барон Эстерхэйзи и лорд Фитурой, группу усилили дворецким.

Переодевание в необычных условиях заняло больше времени, чем могло бы, но в конце концов четверо вышли на ступени замка и приступили к осмотру. Как и предполагал Корин, он окончился безрезультатно: ни единого следа на свежем снегу.

– Итак, – преувеличенно бодро заявил барон Эстерхэйзи,. – если только наш таинственный незнакомец не прилетел на вертолете, значит, комнату мистера Уинвуда обшарил кто-то из нас. Вопрос: успел ли он найти то, что искал?

Когда они вернулись в замок, остальные ждали в коридоре у комнаты Уинвуда, не заходя внутрь. Отсутствовала только экономка, она дежурила возле постели Коретты. Корин кратко проинформировал о результатах инспекции.

– Так я и думал, – заключил Уэстбери. – Господа, у нас две возможности.

Первая: немедленно известить о случившемся полицию. Вторая; провести самостоятельное расследование, выработать линию поведения и уж затем сообщать в полицию.

– Конечно, второе, тут и сомнений нет, – сказал лорд Фитурой. – Только как мы потом объясним в полиции, что в доме лежал труп, а мы тянули с заявлением?

– Обдумаем и это, – неопределенно утешил его Уэстбери. – Так, значит, никто не против, чтобы у всех на глазах и с соблюдением необходимых предосторожностей я приступил к осмотру комнаты мистера Уинвуда?

– Почему вы? – вскинулся Уотрэс.

Уэстбери с готовностью объяснил:

– У меня есть некоторый опыт в подобного рода деятельности, – он усмехнулся. – Когда-то я служил в тайной полиции одного очень демократического латиноамериканского государства. Впрочем, если хотите, можете мне ассистировать, мистер Уотрэс. Однако, если вы по неопытности понаставите везде отпечатков пальцев или затопчете важную улику, я не стану прикрывать вас от швейцарских полицейских.

Уотрэс набычился, махнул рукой и отошел, словно говоря: «Делайте что хотите…»

Уэстбери потянулся к ручке двери, но тут вмешалась Марианна Эстерхэйзи (глядя на нее, Корин поразился, как тщательно она ухитрилась наложить макияж, несмотря на драматичность момента).

– Минутку, так не годится. Мы все забыли о леди Брунгильде, а ведь это ее дом, и только ей принимать окончательное решение.

Под напором обратившихся к ней взглядов владелица Везенхалле отступила в тень.

– Я доверяюсь мистеру Уэстбери, – скромно сказала она. – По-моему, он знает, что делает.

Уэстбери кивнул и вошел в комнату.

В дверях встали Корин и барон Эстерхэйзи, остальные наблюдали из-за их спин.

Как и полагается, Уэстбери начал с внимательного осмотра тела. Минут через пять он заговорил:

– Мой первоначальный вывод подтверждается – никаких признаков насильственной смерти. Основываясь на аналогичных случаях, я бы рискнул предположить, что это сердечный приступ…

– Как давно он умер? – спросил барон.

– Вот тут нужен полицейский врач, а не я… По крайней мере, труп не успел окоченеть. Может быть, что-то прояснит миссис Уинвуд, когда придет в себя.

Носовым платком Уэстбери осторожно обернул стоящий на тумбочке флакон, поднес к глазам, осмотрел, понюхал.

– Судя по надписи и по запаху, это жидкий тоноксил – очень сильное сердечное средство, оно изготавливается в Швейцарии на основе дигиталиса. Осталась приблизительно половина флакона… – Уэстбери понюхал рюмку. – Рюмка также пахнет тоноксилом. Ничего странного, что он принимал эту штуку, если у него было больное сердце… Но без экспертизы мы не можем утверждать, чистый это тоноксил или туда добавлено что-нибудь…