Очень глупый порыв для наемника. Смертельно дурной.

— Мелинда! Доченька! Пресветлая! Ума не приложу, как это вышло! — Герцог попытался прорваться к ним через Трэва и Фила, уже окруживших Ройса с принцессой. Верную команду, казалось, не заботило явное нездравомыслие капитана. — С вами все нормально? Мэл, ты цела?! — Герцог выглядел бледным и не на шутку взволнованным.

— Да, отец. Со мной все хорошо, ни царапины… благодаря Ройсу… — Инди серьезно стоило бы поменять тон.

И выражение глаз, шибанувшее ему в голову и смешавшееся в безумный коктейль вместе с внезапным страхом за жизнь принцессы.

Однако ему не казалось разумным упоминать об этом при всех. Оставалось пытаться сохранить хоть на своем лице невозмутимое и ровное выражение. И сосредоточиться на том, чтобы разобраться в случившемся.

Казалось, все признаки указывали, что все произошло случайно. И сам Герцог, и Инди, и семь слуг-свидетелей в один голос утверждали, что трещина уже давно появилась на том барельефе у выхода из восточного прохода. Да ее ремонт все откладывали. И кусок гипса с мрамором мог обвалиться на кого угодно…

Вот только Ройс не верил в случайности, как и его люди, судя по их взглядам. И обвалился-то потолок практически на принцессу.

Откровенно говоря, никуда не хотелось уже ее везти. Но Инди принялась настаивать, что эта поездка практически жизненно необходимо… И он, что было почти невероятно, сдался ее уговорам, предпочитая не смотреть на удивленные лица своих людей, которые действительно понимали, как необычно ведет себя их командир.

Странный дворец! Странные слуги и дурацкий мир! Здесь все было словно придумано для того, чтобы нервировать и вызывать недоумение в Ройсе.

Тем не менее, пока жизнь принцессы Мирты доверена ему, Ройс не имел намерения позволить какой-то кочевряге или залетному валуну ее раздавить. А касательно Инди ни в чем нельзя быть уверенным, это он уже уяснил. Удачи принцессы хватит и на то, что камни начнут падать с неба. Чем лепнина тому не пример?

Резко развернув коня под собой, Ройс галопом направился назад, к остальной части отряда, так и не заметив ни единого признака возможной засады. Он понимал — раздражение не самый лучший спутник в подобном походе и отдавал себе полный отчет в том, что исчерпал за эти дни лимит эмоций, которого хватило бы лет на пять.

Однако дело было в том, что Ройс никак не мог разобраться в происходящем?

Ему не дали возможности сориентироваться во дворце. Но это ладно, нагонит по возвращению. Больше всего в данный момент Ройса беспокоила сама принцесса. А точнее то, чего он никак не мог классифицировать или понять, находясь около нее.

Ройс слишком выражено реагировал на все, что касалось Инди. Его действительно задел ее отказ принять его помощь на той дурацкой поляне сутки назад. И пусть он сумел это скрыть, рассердившись на себя же, принцесса, кажется, читала его, как открытую книгу. Иначе с чего бы ей вздумалось после пускаться в извинения и объяснения мотиваций? Бесстрастность и умение прятать всякий след мыслей и эмоций служили основой успеха Ройса в большинстве ситуаций. И то, что сейчас он был лишен такой возможности какой-то девчонкой… нервировало. Не подсластило этого понимания даже то наблюдение, что принцесса разбиралась в чувствах практически всех окружающих. Не понравилось ему и то, что Инди, кажется, уловила и его страх за нее утром… А так же то, как по душе ему пришлось делиться с ней своими воспоминаниями… И его раздражение из-за ее неумения отказать другим в ущерб своему здоровью…

Слишком много эмоций! Явный избыток.

Его люди часто в шутку называли командира гранитным, посмеиваясь, что ему не свойственна ни одна человеческая черта. Было время, когда и сам Ройс придерживался такого мнения. Эти пара дней в Мирте доказали, что Ройс мало чем отличается от любого другого смертного. Он имел эмоции, был обуреваем чувствами и бесился, вдруг осознав свое желание того, на что не имеет права.

Весь его опыт и здравый смысл надрывались, крича в сознании: наемник, привязавшийся к объекту защиты, — мертвый наемник.

И тем не менее он привязывался к Инди. Эта девушка каким-то совершенно непонятным Ройсу образом сумела за пару дней просочиться туда, куда не удавалось ни одной женщине до нее. Его тело горело каждый раз, когда они оказывались вместе, и отрицать данный факт было предельно глупо. Она смотрела на это дурацкое сияние, а он не мог отвести глаз от нее самой. Ройсу хотелось наброситься на ее губы, на ее рот. Прижать ее к себе так, чтобы ощутить все изгибы, которые так хорошо врезались в память, когда он ее раздевал в первую ночь. Да и когда прошлым утром прижимал к себе, ощущая колотящееся в груди сердце… из-за паники за нее.

Демоны! Неясно, кто тут больше угрожал принцессе — он или неизвестный враг…

Но кроме тела, Инди затронула нечто внутри Ройса — он боялся за нее. Не так, как даже самый преданный телохранитель будет волноваться о нанимателе.

А вот это было слишком плохо. Разве Ройс мало знал, до чего такое доводит?

Когда он услышал треск обваливающегося потолка и дернул ее на себя, пытаясь убрать с траектории падения куска гранита, сердце Ройса, никогда не реагирующее на опасность, колотилось так, словно он пробежал десяток километров. Но этот хаос вызвало не напряжение — страх.