Ройс пылал изнутри гневом, яростью, ненавистью ко всем! Он ненавидел Марти, выжившего там, где умерла Инди! Проклинал Марена, нашедшего новый смысл в наследнике и предавшего память об Инди целесообразностью! Даже Алекса, полного теперь надежды и воодушевления. И, что разрушало еще больше, он ненавидел своих верных друзей, вытащивших его и не позволивших Ройсу умереть вместе с женой!

Но больше всего он ненавидел ту, что была напрямую повинна в гибели любимой — Катализу.

От ненависти к этой женщине его живот скручивало узлом. Вся его боль и безумное отчаяние выплескивались, находили «дрова» для сжигающего его пламени в этом изматывающем порыве отомстить, уничтожить, заставить содрогаться в таких же конвульсиях потери и боли!

И то, что он привык, до костей вбил в себя навык скрывать и прятать истинные эмоции и чувства от окружающих, лишь добавляло жара этому пламени, испепеляющему его изнутри.

Никто и никогда не понимал, эмоции какой силы обуревают наемника — это было залогом его выживания и успеха. Всех и всегда, даже сегодня, обманывала его невозмутимая маска. И Марен не уловил, не понял. Только Инди чувствовала и понимала его…

Ройс уперся разбитыми руками в узкую расщелину в скальной породе, очевидно, заменяющую здесь окно. На небе не было ни луны, ни звезд, холодные осенние тучи затянули все, скрывая любые проблески света. Хорошо для отрядов, которые они разослали в разведку… Но отчего-то эта тьма лишь больше усиливала его ярость и отчаяние, делая меру внутренней боли почти невыносимой.

Ройс задыхался все сильнее!

Резко ухватился за ворот рубахи, рванул, отрывая пуговицы… Бессмысленно. Воздуха в легкие не поступило больше. Ничего не помогало, проклятье! Но и это напомнило ему о жене и о том, как часто по ее «вине» ему приходилось поначалу латать собственные сорочки…

Втиснув кулаки в камень до того, что кожа начала сдираться уже из-за одного лишь усилия и давления, он закричал, пытаясь выпустить, выплеснуть наружу хотя бы частицу этого отчаяния!

Но из сдавленного горла, из скованной груди не вырвалось ни звука, один надсадный, глухой хрип, полный муки и боли…

Умертвие…

Ходячий мертвец, которого никак не упокоят в могиле рядом с той, кто значил для Ройса больше собственной жизни. И сколько бы разум не приводил доводов, что теперь у него есть цель и причина бороться, есть еще один веский повод отомстить, — облегчение не наступало. Он все так же пылал изнутри, практически ощущая, как это яростное пламя облизывает, пожирает, обугливает его кости и мышцы, выпаливая черные следы на кишках и внутренностях, в пепел превращая сердце…

Понимая, что не в состоянии сейчас находиться в замкнутом пространстве, иначе окончательно обезумеет; испытывая непонятное и невыносимое желание двигаться, Ройс выскочил в коридор, почти уверенный, что любой встречный увидит огонь, подтачивающий его разум… Однако коридоры и переходы Храма были пусты, а стражники… Что ж, он сам расставил посты и точно знал, как пройти, чтобы не попасться тем на глаза.

Вот только куда его несло непонятное, мятущееся ощущение боли и отчаяния? Куда подстегивала торопиться изгладывающая ярость? Храм нельзя было покидать. Рано проявлять себя, это разрушит весь план… И разум, несмотря на всю боль, сотрясающую душу и тело Главы стражи внутреннего круга, об этом помнил.

Тогда что он делает на пороге прохода? Того самого, который так недолюбливал, приводя жену в Храм?! Как оказался здесь? Для чего?

Ройс удивленно оглянулся, как только что очнулся от какого-то сна. Боль и ярость не стали меньше, но их пламя будто бы пригасло на мгновение, сбитое удивлением, как ногой сбивают угли жара…

Стражники стояли в тридцати метрах по коридору дальше, не выказывая ни малейшего удивления его присутствием. Ройс, кажется, даже помнил, как что-то сказал тем, когда проходил мимо. Не объясняя свое появление, нет, он и не должен был делать нечто подобное. Просто перекинулся парой слов, словно бы не было ничего странного в его внезапном появлении здесь глубокой ночью.

И все же… что привело его сюда? Сам понять не мог.

Неужели Ройс действительно собирался покинуть Храм, чтобы в одиночку отправиться мстить Катализе и той, возведенной ею на герцогский престол? Учитывая все нюансы, такой порыв казался бы абсурдным… Однако горящее внутри пламя ненависти, которой он не знал никогда ранее; боль, кислотой выжигающая его душу и нутро, находили подобное намерение не таким уж и безумным. Отчаяние, безнадежность и злость толкали Ройса к немедленным поступкам. Разве он и так не достаточно медлил?!

Ройс сам не понял, когда шагнул на порог.

Остановился, вновь оглядываясь. С этого ракурса проход в скале казался спокойным, просматривался только последний, самый ровный отрезок…

Застыл, размышляя.

Идти одному — глупо. И он не достигнет желанной цели. Несмотря на все его умения и навыки, независимо от опыта, в одиночку Ройсу не одолеть сотни воинов, которых заговорщики смогли привлечь на свою сторону. Разум это понимал, хотя и голову раздирало на части от горя и тоски по любимой.

Резко выдохнув, все еще испытывая удушье и давление в груди, Ройс опустился на пороге, усевшись прямо на пол. Прижался головой к холодному камню входа в Храм, пытаясь остудить пылающий лоб и ощутить хоть какое-то облегчение.

Удивительно, но проход не реагировал на его появление. Или это от того, что Ройс не двинулся дальше порога?

Что, вообще, происходит с теми, кто идет по этому коридору Морта в обратном направлении, от Храма? Пробовал ли хоть кто-то сделать подобное? Надо бы у Марена выяснить… Или он становится безумным, размышляя о глупостях, не в состоянии упорядочить собственные мысли?