— Что здесь происходит?!

Ага, распались, стоят порознь.

— Сэр, рефери Стефанидес, сэр! Учебный рукопашный поединок, сэр!

Ну-ну. Молодец, выкрутился. Кстати, неплохой материал для курсант-капрала. А то и курсант-сержанта. Намекнём, кому надо, кадры решают всё.

— Лифарев, что у вас с лицом?

— Сэр, курсант Дитц, сэр! — а девку, кстати, никто не спрашивал. — Тренировочное занятие по взрывному делу! Недостаточное соблюдение техники безопасности! Больше не повторится, сэр!

Коломиец, пожалуй, поверил бы. Если бы собственными глазами не видел, как громила Лифарев полез в сумку этой самой Дитц и получил прямо в рожу заряд чего-то достаточно безобидного, но крайне унизительного.

— Лифарев?

— Сэр, так точно, сэр!

Ха! А вот это уже интересно. Ну, в том, что эти двое отмажутся, Иван Коломиец практически не сомневался. Но чтобы массивный и на вид категорически туповатый Лифарев срубил фишку… не ожидал, да. Не ожидал. Зря, кстати, не ожидал-то.

А, пожалуй, не такой уж и сброд…

Всё было плохо. Решительно всё.

И самочувствие — Конрад Дитц вдруг почувствовал себя почти дряхлым. И окружающее пространство — пустота в доме давила, не давала дышать; мягкой, но тяжелой лапой сжимала сердце.

Руди, всегда спокойно относившийся к отлучкам Ланы, повадился лежать на пороге ее комнаты, уставившись на колонку, с которой исчезла статуэтка Баст, и тихонько поскуливая. В глазах преданного пса стыла та же тоска, которая превращала отставного легионера в никчёмную (проклятое слово!) развалину. А ведь всего неделя прошла с тех пор, как его девочка, чмокнув отца в — тогда — чисто выбритую щеку, запрыгнула в кар, которому предстояло доставить её и Тима в космопорт.

И вроде бы всё правильно. Дети растут и покидают гнездо. Ты же знал, что не навсегда Лана останется в этом доме? Рано или поздно, так или иначе, но она должна была уйти. В Легион, в семью мужа, в свободный поиск своей судьбы… что же ты плачешь, старый дурак?

Ехидное дребезжание коммуникатора бесцеремонно вклинилось в невесёлые размышления Дитца. Первой его мыслью было содрать кольцо с уха, а браслет — с запястья, и утопить оба девайса в лохани для полива, той самой, в которой (кажется, еще вчера!) отмокала избитая девчонка. Впрочем, это было бы слабостью, а слабостей сержант, по собственной воле не ставший офицером, себе не позволял.

— Да! — предельно неприветливо буркнул он. Номер был незнакомым, и изображать вежливость Зверюга не собирался.

— Джи Дитц? Мигель Рэнсон.

Ого, да это же проф! Нет уж, этому котяре Зверюга хамить не станет. Потому, хотя бы, что если бы не он — не отъезд Ланы был бы сейчас причиной дурного настроения. В этом мире поправимо всё, кроме смерти, и именно Рэнсон не позволил случиться непоправимому.

— Слушаю вас.

— Могли бы мы встретиться, джи Дитц? Нет-нет, с Ланой — я уверен, как врач — все в порядке, но… мне нужна ваша помощь и…

— Никаких проблем, джи Рэнсон. Где и когда? Я у себя дома, мне понадобится некоторое время… — чёрт, в таком виде на люди не покажешься!

Конрад, вполуха слушая указания пожилого медика, уже метался по дому. Гель для депиляции… чистый комбинезон (целая стопка в шкафу, дочка постаралась)… рубашка… кажется, все.

Три часа спустя Дитц вполне неторопливо (а на самом деле — нетерпеливо) прогуливался по зоопарку Лазарева. Каникулы были в разгаре, и дорожки между просторными вольерами заполняли полчища ребятишек. Здесь, в Округе Зель-Гар, школьные вакации были привязаны к сельскохозяйственному циклу: на время посевной и уборочной, отёла и стрижки овец детей распускали по домам. Но надо же и развлекаться?

Наконец на краю крохотной площади, заставленной автоматами с прохладительным и лотками с немудрящими игрушками, показалась знакомая сухопарая фигура. Конрад лениво встал с уютной скамейки, приветственно махнул рукой и, повинуясь почти незаметному движению брови (и уха, конечно), направился к боковой аллее.

Благодушное выражение слетело с лица Рэнсона мгновенно, стоило лишь уйти от многолюдья.

— Что-то с Ланой? — Дитц даже не пытался скрыть беспокойство. Трехчасовой давности заверения Рэнсона его не убедили.

Старый врач поморщился, но ответил вполне учтиво:

— С вашей дочерью всё в порядке — если она, как мне сообщили, покинула Алайю.

— Покинула, — скривился Конрад. — И Тим вместе с ней.

— Это хорошо, — кивнул профессор. — Я взял на себя смелость снабдить майора Рипли медицинскими рекомендациями относительно этого юноши. Надеюсь, в этом вашем тренировочном лагере их примут к сведению. Кто знает, что, где и когда может произойти?

Дитц прищурился. В голове, только что занятой сумбурными мыслями, стремительно прояснялось.