Почти против воли Тим кивнул.

— К Лане пришел Зов. К ней пришел, а к тебе нет. Существует ненулевая вероятность, что это временный перекос, но сейчас он имеет место и с ним приходится считаться. Ты в раздрае, парень. Как другу, тебе следует радоваться за Лану, и ты радуешься, конечно. Только радость эта горькая, согласись. Завидовать в принципе нехорошо, завидовать везению подруги совсем скверно, ты давишь свою зависть изо всех сил, но ничего не можешь с собой поделать и злишься. На себя. На судьбу. На Лану, из-за которой, по большому счету, испытываешь дискомфорт. Верно?

Тим молчал. Соглашаться не хотелось, отрицать было глупо.

— Ты лидер, Тим. Ты прирожденный лидер. И всегда был таким: сильным духом, настойчивым, не боящимся рисковать ради того, что считаешь правильным. Будучи слабым, встать на защиту слабейшего — да, я в курсе того, как ты кормил Лану своими школьными завтраками — это дорогого стоит. Но сейчас зависть, злость и страх "не потянуть" Лану Дитц жрут тебя без соли. Хреновые дела, капрал.

— Курсант-капрал, — выдавил Тим сквозь стиснутые зубы.

— Детали, малыш! — отмахнулся его собеседник.

Подвижность лица мужчины, представившегося ("Почему бы и нет?") мистером Брауном, сделала бы честь любому уличному миму. Для последней реплики он выбрал покровительственное благодушие, и усмешка доброго дядюшки даже дошла до глаз.

Почему-то Тим был уверен, что это — маска.

— Всё это детали, — повторил мистер Браун, взлохмачивая ладонью шевелюру, не имевшую ничего общего с уставной стрижкой. — А картина в целом не радует. Вы — весьма заметные ребята. Соответственно, вас отслеживали с момента прилёта на сборный пункт. И результаты наблюдений не так хороши, как хотелось бы. Ты злишься, боишься и завидуешь. Лана зажимается, не позволяет себе работать в полную силу, чтобы не задеть тебя ещё больше. В результате вместо двух потенциальных звезд Легион рискует получить пару третьесортных светодиодов. Это плохо для Легиона и это плохо для вас. Для вас обоих, Тим.

Собеседование подходило к концу — или так казалось Тиму Стефанидесу. Во всяком случае, формальные, ставшие уже привычными вопросы (и такие же привычные ответы на них) остались позади. Сейчас шел разговор "за жизнь", и он был тяжёлым, этот разговор.

— В тебе есть потенциал, сынок. Не такой, как в Лане, однако это не значит, что меньший или худший. Просто другой. Но рядом с ней он не раскроется.

— Почему?

— Малыш, ты меня вообще-то слушал? Не раскроется потому, что…

— Я не об этом, сэр. Почему вы думаете, что потенциал вообще есть?

Мистер Браун, нарочито, по-стариковски кряхтя, выбрался из-за стола, подошел к Тиму и похлопал его по плечу. Хорошо похлопал, правильно. Без снисхождения, без утешения. По-дружески похлопал.

— Я просто вижу. Но дело не только во мне. Зверюга, чёрт старый, разбирается в людях так, как не умею даже я. Не все получают его рекомендацию, Тим. Далеко не все.

— А вы получили, сэр?

— Да ты нахал! — ухмыльнулся мистер Браун. — Но соображаешь быстро. Я — получил. Давненько, что правда — то правда, но получил. Как и ты. Соглашайся, сынок. Я предлагаю то будущее, которое видел для тебя самый классный на моей памяти инструктор Легиона — а уж я-то насмотрелся. Соглашайся. И не переживай за Лану. Спорим, я знаю, что она скажет, когда ты расскажешь о моем предложении?

— И что же? — неожиданно пошедший на равных разговор придал Тиму уверенности, и алаец позволил себе скептически прищуриться, заслужив теперь уже не наигранное одобрение в глазах мистера Брауна.

— Она скажет: "И ты еще раздумываешь?!"

— И ты еще раздумываешь?! — возмущение Ланы не знало пределов. — Офицерская школа! Сейчас! Когда ты даже рядовым не служил!

Тим приподнялся на локте, откровенно любуясь девушкой. Сидящая на покосившемся стеллаже заброшенной каптёрки, она была не просто хороша — великолепна. Особенно если смотреть снизу, с пола, заваленного сброшенной одеждой. Завидуйте, мистер Браун! Или не завидуйте. Тут уж на ваше усмотрение. Главное, что вы оказались правы.

— Он говорил о ещё каком-то экзамене…

— Чепуха! Ты сдашь всё, что угодно! И вообще, у нас увольнительная! Хватит валяться, пошли, пошли!

Юноша ухмыльнулся — противостоять бьющей через край энергии подруги было решительно невозможно — и зашарил по полу в поисках своего и её белья.

А потом они вдвоём завалились в битком набитый курсантский бар. Заведение было предусмотрительно расположено в полумиле от проходной, дабы перебравшие особи успели проветриться и миновать дневального в хотя бы сравнительно прямоходящем состоянии. Руководство "Сан-Квентина" с немалыми на то основаниями полагало, что во всех отношениях непростому контингенту лагеря следует дать возможность выпустить пар без опаски попасться на глаза прямому начальству. Это, разумеется, не отменяло наличия в округе патрулей ЭмПи [6] , ну так на то и акула в море, чтобы дайвер не дремал.

От пива Тим отказался, хотя и не без внутренней борьбы. Вообще-то, выпить хотелось, но останавливала хитрая усмешечка мистера Брауна, сообщившего на прощание, что вызов на экзамен может поступить в любой момент, и тогда — десятиминутная готовность и не приведи бог опоздать! Полмили до проходной — тьфу, десяти минут хватит и на добраться, и на отдышаться, и на собраться… но вот на протрезветь — это вряд ли.

Так что он сидел у стойки, с некоторой завистью поглядывая на Лану с её пивом, и пил горячий чай с мятой. Как же его достала здешняя промозглая сырость! И это называется "весна"?! Хоть бы уж обещанная офицерская школа располагалась в месте с пристойным климатом!