Странный, механический голос внезапно проскрежетал, перебивая штатского:

— Мой биологический папаша продал меня приемному отцу за четыре банки пива. О законе спроса и предложения я знаю ВСЁ!

И Лана вдруг с ужасом осознала, что этот голос принадлежит ей.

Смутиться или выпрыгнуть из кресла и бежать куда глаза глядят она не успела — вмешался генерал Саиди:

— Лейтенант Дюпре, вы, помнится, собирались позаботиться о воде для рядовой Дитц? Думаю, самое время.

Пока лейтенант стояла рядом, готовая в любой момент перехватить падающий стакан (держать его или сжимать пальцы Ланы своими она и не подумала — мрина!), офицеры негромко совещались. Лана не вслушивалась, чего надо — громко повторят. Она устала. Молить о пощаде — не дождётесь, но хорошо бы уже побыстрее. Хоть что-нибудь.

— Дитц, расскажите о том, что произошло после того, как вас и ваших товарищей попытались подкупить, — потребовал привезённый командующим "внутряк". — Лидделл, запись.

И Лана принялась комментировать видеоряд. Рассказывать, собственно, было особо нечего. Пошла в паре с Кристенсеном на разведку. Быстрое перемещение пятен света показалось странным. Погасила свой фонарь, прика… эээ… посоветовала Кристенсену сделать то же самое. Услышала звук удара и шипение, почувствовала, что задыхается, спряталась, обвалив штабель…

— Лидделл, вы сможете отсечь голос и дыхание Дитц и усилить остальные звуки?

Связистка, кажется, даже немного обиделась:

— Конечно, сэр. Это же "десятка"!

— Повезло! — хмыкнул Красин, откидываясь на спинку кресла. Весь его вид говорил, что майор никуда не торопится сам, и никому не позволит. Разбираться — так разбираться.

А потом манипуляции Лидделл закончились. И невнятное бормотание, которое слышала Лана перед тем, как насторожилась и заподозрила неладное, стало громким и отчетливым.

Шорох, влажный удар, приглушенный голос Свистка:

— Говорите, предложение в силе?

И ответ Ассенгеймера:

— Разумеется. Вы приняли правильное решение, Нельсон. Сумма предложения остается неизменной, просто теперь её придется делить на меньшее количество людей.

Смешок. Угодливый, наглый. Ох, и сука же!

— Предлагаю ещё уменьшить его, сэр.

— Я не ошибся в вас, Нельсон. Идёмте, тут есть кое-что занятное.

Шаги двух пар ног.

— Откройте этот ящик.

Скрежет, тихий треск.

— Отлично, Нельсон. А теперь я вам кое-что покажу.

Звук удара, оглушительный по сравнению с голосами, шуршание — должно быть, от разворачиваемой маски — и свист выпускаемого газа. Что-то (или кто-то) падает, грохочут валящиеся как попало ящики…

— Стоп, Лидделл, — Красин снова сидел прямо. — Полагаю, все ясно. Сэр?

— Действуйте, майор, — кивнул Саиди. — Действуйте.

Что именно сделал Красин, Лана так и не поняла. Казалось — вовсе ничего, даже не пошевелился. Но дверь кабинета открылась, пропуская внутрь трёх мужчин с нашивками внутренней безопасности и капитанскими погонами и шестерых штурмовиков в шлемах с опущенными забралами.

— Хиггинс! — произнес в пространство поднявшийся на ноги майор. Лицо его казалось каменным, двигались только губы, да и то почти незаметно.

— Сэр? — отозвался крайний левый из вошедших капитанов, так же глядя прямо перед собой.

— Джозеф Ассенгеймер. Обвинения: попытка подкупа служащих Легиона с целью завладения имуществом Легиона; подстрекательство к бунту; подстрекательство к убийству; нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших за собой смерть потерпевшего; попытка убийства; клевета. В работу.

— Есть, сэр! Взять!

Вскочить Ассенгеймер не успел: две черные тени обтекли шагнувшего назад Рурка и подняли арестованного в воздух. Верещание:

— Вы не имеете права… — было прервано невозмутимым:

— …так поступать? Я уже так поступил, мистер Ассенгеймер.

Сдержать нервный смешок Лане не удалось: она узнала фразу, произнесенную ею самой. Почти незаметный кивок и тронувшая тонкие губы "внутряка" улыбка согрели ее лучше, чем смог бы горячий чай с мятой. А майор продолжал:

— Кушнер!

— Сэр?

— Кристофер Льюис. Обвинения: коррупция; использование служебного положения в личных целях; небрежение долгом; дискредитация Легиона; ложные обвинения. В работу.

— Есть, сэр!

Льюис встал сам. В отличие от Ассенгеймера, чьи визгливые вопли затихли лишь после того, как где-то в глубине штаба захлопнулась дверь, он молчал. Так и вышел из кабинета — молча.

— Бильдт!

— Сэр?

— Стивен Паркер. Обвинения: коррупция; превышение должностных полномочий; попытка фальсификации вещественных доказательств; дискредитация Легиона; ложные обвинения. В работу.