На Таламринов надеяться не приходится: их с Хеледд стараниями Ллейда удалось нейтрализовать, но самого Эйнсела ввязаться в битву калачом не заманишь. Лаудан может объединиться со старым Стабальтом, если тот пообещает ему большую выгоду, но шансы невелики. Значит, Лаудана можно затащить на свою сторону. И, нравится Хеледд или нет, он, Брайс, договорится с Лауданом по-свойски, на правах отца. Если и был Айонас в чем-то прав, так в том, что не должно бабе править одной. Ему и самому будет спокойнее, если возле трона появится еще один серьезный мужик. Да, Лаудан может начать примеряться к его, Брайса, месту, но с этим он как-нибудь управится. Главное, дочь, дай Вечный, понесет и уймется со своей неуместной прытью.

Тем не менее, даже вдвоем с Лауданом, они могут проиграть против объединения Диенара, Вектимара и Стабальта. А, следовательно, последнего надо заткнуть. Поэтому Брайс практически сразу принял решение отослать Продия Девирна для серьезных «переговоров». У них были неоспоримые аргументы заставить Батиара воевать с Айонасом. Он ведь запудрил девочке голову, сказал, что они с Альфстанной женаты, ай-ай, какой плохой Айонас. Не говоря об их былых распрях! А уж если до Батиара не дойдет намеком, Продий с радостью объяснит, что к чему более доходчивыми способами. Например, с помощью вещественного послания. Поскольку у Альфстанны давно не осталось ничего своего, кроме дурацких камней, снять с неё и передать Батиару нечего. Зато на оголовье Ларда, коня молодой августы, сверкали узнающиеся серебряные и золотые бляшки. Насколько Брайс знал, коня августе подарил сам Батиар, так что побрякушки наверняка узнает. И потом, на черта коню цацки? Тем более — мертвому.

Другой отвратительной новостью были донесения о том, что Диармайд Саэнгрин якобы жив. Молдвинн давно не слыхал о нем вестей, и уж тем более — о Редгаре Тысяче Битв. Он надеялся, что убийцы, нанятые Продием, справились с задачей, поскольку золото, щедро уплаченное за жизнь экс-командора и его попрошаек, так и не вернулось. В стране тоже не было толков ни о дезертирах-смотрителях, ни о почившем кузене короля Драммонда, и это внушало надежду, что — обошлось. А вот теперь выяснялось: нет. Хотя, подобные «новости» вполне могли оказаться уловкой врагов, чтобы заставить Молдвиннов нервничать — это Брайс тоже отлично понимал. И тем больше придавал значения новостям об альянсе Айонаса и Вектимара. Потому как к этому совершенно очевидно все шло!

И — о, проклятье! — Молдвинн никак не мог помешать отбытию Айонаса! Хотя бы потому, что публичное обвинение героя, который приволок парталанских офицеров, отбив массовую атаку, ему никто бы не простил. Им тогда отчаянно нужен был повод, но какой? Сознаться, что они с Хеледд боятся выпускать из столицы Айонаса, потому что он освободил Аберта Вектимара? Брайс вымученно вздохнул: былое единство в рядах дворцовой знати иссякло. А он, в отличие от той же Хеледд, был человеком военным и доподлинно знал одно из первых правил войны: нельзя спорить с большинством.

Независимо от указов Хеледд в темнице, распоряжение о переговорах с Батиаром отдал сам Брайс. Девирн не затягивал: выехал, как только удалось собрать вооруженный отряд в полсотни. Продий повелел повыше водрузить королевский штандарт и взял высокий темп.

Владения Стабальтов встретили делегацию из столицы взбугрившимся долом. В отдалении он венчался крутыми склонами, поросшими густой свежей зеленью. Девирн, прищуриваясь от встречного ветра, ловил себя на мысли: худшей незнакомой местности — еще поискать. Когда едешь поохотиться на дичь — здорово! С удовольствием получится провести время на природе. Но когда ты едешь чего-то требовать от хозяев такого надела — жди беды: обрывы, горные реки, леса, где бесполезна конница в любом количестве, и теснины в перевалах и отрогах. Девирн, как бы ни спешил, отдал распоряжение притормозить у опушки и заслал вперед разведчиков: мало ли что.

Те вернулись к полуночи. Было несколько объемных растяжек, вырытых ям, некоторые — весьма ловко замаскированные. И еще — сети, как силки на дичь. Но и все. Девирн перевел дыхание и, несмотря на поздний час, дал приказ двигаться дальше. Чем быстрее и неожиданнее они явятся к Стабальту, тем меньше тот успеет предпринять. Вскоре все-таки пришлось расположиться на ночлег: люди устали. Да и сам он уже — не зеленый юнец, готовый грызть землю за кость от хозяина-командира. Расставив дозор, стратий Девирн велел располагаться.

Утро оказалось солнечным и ярким — настолько, что свет непреклонно пробивался сквозь чащобу и немного морил путников. Если бы не спешка и не цель их поездки, последнюю можно было бы легко спутать с дружеской охотой. Начало дня принесло с собой легкость — ночная прохлада ненадолго задержалась промеж крон. К полудню — Девирн мог сказать безо всяких пророков — наверняка поднимется лютый зной. Лучше продвинуться дальше к родовой крепости Стабальтов как можно скорее.

Тем не менее, перед выдвижением Девирн снова, скрепя сердце, дал приказ о разведке вокруг. Да, этот путь через лес не только самый быстрый, но и по существу единственный. Да, штандарт королевского дома вздернут высоко (правда, что толку, если в кронах — не видать?), и на них вряд ли нападут из засады. Да, его люди прошлым вечером осмотрели все окрестности, и было чисто. И все-таки Девирн переживал: в лесах от конницы толку нет. Здесь могут быть буреломы, о которые кони сломают ноги, а всадники, повылетав из седел, — шеи. Здесь могут быть разбойники или дезертиры. Здесь может быть что угодно.

Продий, собранный и готовый от и до, ходил по лагерю бивака взад-вперед. Всматривался вдаль в разные стороны, вслушивался в звуки. Обычный лес. Нигде не вскидываются насестом птицы, не бежит стаей зверь. Значит, ничто не тревожит, значит, чисто. Но как, если люди только вчера нашли тут растяжки и заготовленные ямы? Их же явно ждут, а раз ждут, значит, должны были спугнуть зверье! Ведь какой смысл от ловушки, если охотник, ее установивший, не прячется за соседним кустом? Охотник всегда по близости, стережет добычу, что к нему угодит.