Обязан ли? Пожалуй, — принял Девирн, прикрывая глаза. И тут же, словно в подтверждение размышлений, получил сапогом по почке.

— Не смей делать вид, что еще в отключке, — брезгливо велел какой-то солдат. — Оклемался! — крикнул он, видимо, своим.

Спустя несколько секунд Девирна подхватили грубые мужицкие руки и, почти не давая перебирать ногами, поволокли в непонятном направлении. Оглядев себя сверху-вниз, Продий убедился, что из одежды ему оставили только исподнее. Как унизительно!

— Куда тащите? Где мои люди? Вы всех перебили?

— Закрой пасть, — мрачно посоветовал тот же голос. Девирн вдруг подумал, что уже слышал его. Он попытался извернуться, чтобы посмотреть на этого «удальца» — судя по источнику голоса, тот не тащил его сам, а только сопровождал. Но видно было хреново: и темно, и, кажется, глаз заплыл. Значит, рожу ему кто-то все-таки начистил.

Спустя несколько пролетов и проемов Девирн точно убедился, что был в замке. Судя по высоте потолков и ширине коридоров — большом. Гербы, как назло не попадались, но не требовалось большого ума, чтобы сообразить, где он находится. Один из стражников рывком отворил очередную дверь, остальные втащили внутрь и нарочно швырнули о пол. Это был просторный кабинет, заставленный стражей по периметру, как стульями в храме.

— Милорд, прошу прощения. Очухался, кусок дерьма.

— Прикажи им развязать меня, Батиар, — потребовал Продий, собираясь на полу. — И дай сесть. — И тут же получил коленом в челюсть.

— Тебя не учили вежливо обращаться к августам? — спросил голос того же сопровождающего. Ну точно, прихвостень Стабальт!

— Осторожнее, Берен, — посоветовал Батиар. Голос у него был такой, будто в одной из связок торчала поржавевшая железная рессора. — Еще рано усердствовать.

Если сейчас рано, значит, потом будет — само время. Сердце Девирна падало все глубже и глубже. В другой ситуации он мог бы пошутить, что совсем скоро, ухнув в желудок, оно выйдет наружу другим путем. Но когда предметом шутки становишься сам, та перестает быть смешной.

— Я хочу ответа, Батиар. Что произошло?

Вместо ответа ему снова двинули в челюсть. На сей раз намного легче — тыльной стороной ладони, наотмашь. Но в глазах все равно искрило.

— Я что, в первый раз непонятно объяснил? — спросил Берен. — Простите, милорд, — тут же обратился он.

— Ничего, — благосклонно ответил Стабальт. — Здравствуй, Продий. Подайте ему стул.

Берен, недовольно пыхтя, подчинился и вздернул Продия на ноги. Девирн дернул плечом, отгоняя Берена: нечего его лапать!

— Неожиданно, — удивился стратий.

— Расскажи то, что знаешь, и будешь свободен, — пообещал Батиар прямо и сразу. — Я забуду обо всем. Я прощу тебе за свою дочь, — клятвенно сказал он, — если ты поможешь мне вытащить её из Галлора живой.

Продий замер. Слишком неожиданно. Слишком непохоже на тех, кто устроил засаду в лесу, стоившей жизни пятидесяти бойцам. Но, с другой стороны, что, если гибель его охраны была прямым предупреждением, что Батиар настроен серьезно? А на самом деле ему был нужен лишь он, сам Продий? Кому как не ему знать все о планах Брайса Молдвинна? Ведь мало кто воспринимает Хеледд всерьез, по крайней мере, за пределами дворца. Все боятся её отца, а значит…

Девирн поджал губы, задумываясь. Получать в морду снова было чертовски неприятно. Погибших ребят это не вернет. Стражи здесь полно, и отхватить можно по полной. Но — он выбрал лояльность Брайсу и попробует её сохранить.

— Разве у тебя самого нет детей? — спросил Батиар, видя, что Девирн задумался. Где задумался, там и заколебался. Голос Стабальта задрожал надрывом: да должен же этот стратий хоть что-то понимать и чувствовать! — Помоги мне спасти мое последнее дитя, Продий! И я отпущу тебя, как только она будет здесь. Прошу.

— А мои люди? — спросил Продий быстрее, чем ожидал сам от себя.

— Мне жаль, — так же быстро ответил Батиар.

— Тогда как вы взяли живым только меня? Практически не ранив?!

— Прими мои условия, и я расскажу, — кивнул Стабальт.

Девирн не торопился, а Батиар смотрел упрашивающе, словно жизнь Альфстанны была ему чертовски важна. И, сдавшись первым, Стабальт велел разрезать веревки у пленника.

— Мой лорд!!! — возмутился Берен, сделав к августу шаг. — Так нельзя! Он…

— Помолчи. — Батиар стрельнул в Берена смертоносным взглядом. Берен заткнулся, но было видно, что он с трудом удерживает рот на замке. Когда по кивку августа Продия развязали, Берен все-таки вспылил:

— Да как же так можно, господин?! Вы хоть знаете, что…

— Я ВЕЛЕЛ ТЕБЕ ЗАМОЛЧАТЬ! — огрызнулся Батиар и оглянулся в сторону, где стоял чашник: — Подай к столу!

Батиар сделал широкий приглашающий жест: садись со мной. Продий поднялся со стула и теперь стоял, не двигаясь. Берен едва не плакал от ненависти к лорду и обиды за августу.