— Иными словами, вот истинная причина того, что архонт после развала Лейфенделя не явился сюда?! У вас ведь тоже нет никакого купола! И мое предположение, что тут якобы нет того, что он ищет… Надеюсь, вы хорошо, посмеялись, командор? — беззлобно, но очень волнительно протараторила Данан. — Капкан Хранителя удерживает архонта от атаки потому что… он отражает удар? — высказала Данан единственное разумное предположение. Тут же, счастливая от открытий, широко улыбнулась и невольно вспомнила слова кого-то из мужчин в шатре короля Драммонда во время обсуждения военных действий, которым стала свидетельницей: «Врага удерживают вредом…»

— Ты в самом деле не спала ночей, рядовая Данан, — улыбнулась Тальвада, наблюдая за метаниями девчонки с одной ей понятным довольством. Так смотрят взрослые на выросших детей, когда видят, что готовится достойная смена. — Постой-ка, — прекратила командор представление из неугомонной Таламрин. — Вот.

Тальвада запустила пальцы в карман кушака и достала небольшой — с пол-ладони— камень, напоминавший фрагмент толстой древесной ветви. Он едва заметно светился нежно-белым, но с многочисленными хаотичными вкраплениями такого цвета, будто кто-то набрызгал внутрь жидкого солнца. Тальвада протянула его Данан, жестом позволяя той дотронуться, взять артефакт в руки. Чародейка боялась, скорее, что ей не позволят этого, поэтому подчинилась с радостью.

Камень был невесом. Она ощущала его в ладони, но совсем не чувствовала веса, какого можно было ожидать. Кожу щипало, как горячими иголками, а пальцы чародейки чувствовали пульс. Слишком неритмичный и нестабильный, чтобы принадлежать живому существу, и вместе с тем, слишком настоящий, чтобы не принадлежать! Данан попыталась повернуть его в руке и поняла, что течение энергии и ощущение пульса изменилось — прежде он сильнее всего чувствовался под указательным пальцем, а сейчас — почти у внешнего ребра ладони. У чародейки возникла догадка. Она поднесла камень ближе к глазам, всматриваясь в каждую черту. Повернула еще раз и еще.

— Там внутри что-то есть, — выдохнула Данан и подняла глаза на командора. Вид у чародейки был ошеломленный — не то открытием, не то оглушительным спокойствием, которое внушал артефакт.

— Жидкая субстанция колдовства. Самая сущность магии, — ответила Тальвада. И тут же хмыкнула, добавив: — Ну, по крайней мере, так говорят.

— Так вы не маг, леди-командор? — спросила чародейка, понимая, что любой маломальский обученный колдун не мог бы не ощутить магию и жизнь внутри дендрообразного кристалла. Данан водила по камню большими пальцами обеих рук, с какой-то болезненностью наслаждаясь каждым изгибом. О, тут кажется, какой-то скол? Женщина попыталась присмотреться…

— Нет, я не маг, — отозвалась эльфийка, вытягивая руку ладонью вверх: надо вернуть. Данан проследила жест и вдруг… обмерла. Она почувствовала себя ребенком, от которого требуют немедленно отдать любимую игрушку. Стоило Тальваде забрать артефакт, как Данан почувствовала страх.

Здесь, в Ирэтвендиле, вблизи Капкана Хранителя голос архонта её почти не настигал. Поэтому они смогли с легкой душой напиться вчера и спать — сегодня ночью. Данан осенило: не будь они сейчас под эгидой артефакта, Темный бы здорово и очень больно отчитал её у неё в голове за то, что попыталась снова спрятаться от него, причем за такой крохотной, но несокрушимой стеной — эльфийской реликвией.

— Тогда как вы прочли мое прошлое?

Тальвада снова спрятала камень в складках кушака и ответила:

— Скажем так, я могла бы быть магом, если бы взялась за это дело в свое время. Но жизнь распорядилась иначе, и со временем мой дар потух, оставив мне только интуицию.

— Интуицию, достойную пророка, — признала Данан. — Для той, кто никогда не учился магии, вы знаете слишком много и говорите о магии слишком уверенно, — проговорила чародейка, открыто демонстрируя, что речь Тальвады и её убеждённость в непричастности к колдунам не состыкуются у Данан в голове.

— Я давно живу, — сказала командор с видом, будто возраст объяснял все. Она неторопливо побрела промеж статуй и надгробных камней.

— Но не настолько далеко, чтобы помнить падение Ас-Хаггарда, — настояла Данан. Когда Тальвада обернулась к ней, чародейка аргументировала: — Вы сказали, когда мы прибыли, что прошли Пятую Пагубу. Что вы скрываете? Свой истинный возраст или все-таки магический дар, который по каким-то причинам не должен быть обнаружен?

Тальвада остановилась, пристально глядя на чародейку, сощурилась. Потом шумно вздохнула и велела:

— Пойдем за мной.

Данан последовала, но далеко женщины не ушли. Спустя несколько изваяний, командор остановилась напротив одного — сколотого по краю надгробия. Сжав кулак, эльфийка протерла надпись.

«Себел Тилелейт, рожденный в Ирэтвендиле», — прочла Данан единственную из трех написанных строк, которая была ей понятна. Видимо, две другие — это гномский и эльфийский. Женщина оглянулась на командора с немым вопросом.

— Дед моего отца, — пояснила Тальвада. — Третий по старшинству среди учеников и последователей Эгнир. Я, как и весь род Тилелейтов, несу его наследие и память былых времен, — сказала Тальвада, и в воздухе повисла острая недосказанность.