Пока Клейв пытался помочь Данан, а Батиар метался как безумный, Стенн и Жал, оглянулись назад. Надо же, Ллейд, Эдорта, Борво и Диармайд тоже уже здесь. Диармайд, вскинув меч и щит (где раздобыл?), бросился в решающую атаку с красными глазами. Возможно, общий пыл распаляет и его. Борво выглядел не так хорошо, но, в отличие от Данан, и на ногах держался сам, и здоровенный двуручник поднимал по-прежнему высоко. Эх, сказать бы ему, что на крепостных лестницах, пока он доберется до Молдвинна, двуручник будет бесполезен, — подумал Жал. Но смолчал. Может, Борво вообще к Молдвинну не сунется? Мало что ли внизу работы?

Маги, оставшиеся у обрушенной башни, чтобы лечить раненых, насколько им хватит остатков сил и зелий, нещадно выдыхались. Город горел и гудел — паникой и плачем. И упорство, которое проявлял Молдвинн, стоило и столице, и Даэрдину слишком многого.

Жал решительно взглянул на Хольфстенна и бросил ему один из своих кинжалов. Тот поймал и, отряхиваясь, кивнул:

— Пойдем.

Сопровождение Молдвинна наверху второй, уцелевшей башни убеждало его капитулировать, но Брайс, дрожащими руками хватавшийся за парапет, до хрипоты кричал, что не сдастся. Тряс головой, брызгал слюной, отдавал невнятные приказы, а потом, смешав сподвижников с последней грязью, велел убираться вон. Выждав момент, убийца и наймит неслышно подобрались к Молдвинну поближе, со слезами ярости наблюдавшему за крушением своей несостоявшейся державы. Жал без слов поймал взгляд гнома, обменялся с ним прищуром, и, со свистом обнажив меч, заносчиво крикнул со спины генерала:

— БРАЙС!

Молдвинн, взведенный, как торсион баллисты, рывком развернулся, разя наотмашь полуторным мечом. Жал, свесив голову на бок, посмотрел на человека с редким выражением скуки на лице: о, Таренгар, ну мало что ли он таких перевидал? Его светящееся амниритовое тело пропустило клинок сквозь себя легче, чем нить проходит сквозь теплое масло. Хольфстенн кувырком зашел Брайсу за спину. Опасаясь удара сзади, Молдвинн снова рубанул со всей силы. Лопоухого даже не задело, но хотя бы он устранит того, второго, сзади!

Когда Брайс завершил движение, оказавшись к Жалу спиной, его меч просвистел в пустоте, никого не задев. А Хольфстенн, пригнувшись и отбросив секиру, вонзил Молдвинну кинжал в бедро с внутренней стороны. Другой рукой дал в морду, а потом, распрямляясь, тот же кинжал вогнал оседающему генералу в шею.

— Я вызываю тебя, Брайс! За Даэрдин!!! — заорал, взлетев, наконец, по лестнице, Диармайд. И увидел захлебывающегося кровью и обмякающего стратия Брайса Молдвинна.

— Вечно ты опаздываешь, лапушок, — протянул Хольфстенн, тут же выдернул кинжал из горла Брайса, перебросил близ стоящему Жалу, а тот всунул в руку Диармайду одновременно с тем, как присел на колено.

По лестнице вслед за Диармайдом поднялись и высыпали на вершину башни солдаты Даэрдина разных мастей. Хольфстенн быстро последовал примеру эльфа, который, смиренно опустив голову, восславил:

— Да здравствует король Диармайд!

Солдаты несколько растерялись. За ними, кое-как ковыляя, двигался раненный Ллейд. Он взял дело в свои руки.

— Да здравствует король Диармайд!!

Включился Стенн, и несколько прибывших, оглушенных происходящим и в особенности тем, что, кажется, все закончилось.

— Да здравствует король Диармайд!!! — проревели, наконец, все воины вблизи, бросая оружие и опускаясь в позу присягающих в верности.

Диармайд стоял, шатаясь.

— П… подниметесь, солдаты, — выговорил он кое-как и перевел взгляд на товарищей по странствию. Он едва захотел позвать их по именам — «Жал!», «Хольфстенн!» — как вдруг лопоухий проговорил:

— Благодарю, ваше величество. — Потом облизнулся и поднял голову. Встретившись взглядом с Жалом, Дей скрипнул зубами: эльф издевался.

Глава 21

Восстановление города и дворца было отложено на крайне далекое «потом, когда-нибудь», восстановление людей заняло времени до утра. Оно могло бы растянуться и на неделю, но смотрители Пустоты, какие здесь были, понимали, что времени почти не осталось. Новости о бесчинствующих исчадиях во всем Даэрдине, а особенно во владениях Айонаса и Ллейда, распространились во дворце быстрее, чем северный ветер в самый холодный день.

Все маги, способные хоть как-то лечить людей, были высосаны досуха — ни искры магической не высечь! Все разбирательства, коронации и прочие официальные мероприятия тоже пообещали долго ждать. Потому Диармайд с подсказки ближайших товарищей велел упрятать Хеледд в темницу и стеречь, заняться ранеными (кто еще не получил помощи), всем лекарям — заняться магами, которые, помогая другим, едва не скопытились сами. А потом рванул в лазарет к товарищам.

Все вокруг стало казаться ему диким, неправильным, происходящим не с ним. И самое страшное: голос Редгара Тысячи Битв в голове Дея твердил то же самое. Новоявленный, еще не коронованный владыка убеждал себя, что это все происки Темного архонта, а голос — ужасно правдоподобно талдычил, что место, на которое Дей взобрался (или вот-вот взберется) совсем не его, что он, Ред, готовил Диармайда совсем к иной судьбе. Дей понимал, что делиться с друзьями подобными мыслями сейчас сущее кощунство: не вовремя, не к месту, вообще просто абсурдно! Но само присутствие былой компании, как Диармайд надеялся, вселит в него хотя бы каплю уверенности. И потому — шел в лазарет.