Тайерар? — вдруг не к месту подумала Данан. Как она вообще его разглядела?! Откуда у неё такое отличное зрение?! Это, наверное, и есть эльфийское?! Досталось ей как временный дар вместе с жизненными силами Жала! Она встретилась с эльфом взглядом: тот все еще был жив. Или умер прямо так, на спине у архонта? Так или иначе, проверить уже не получится.

Данан закрыла глаза.

Глава 23

Все померкло, вспыхнуло и снова померкло. Оглушительный рев Поющей Погибели был неистов, все, кто попал под действие чар, утратили слух. Однако контрзаклинания стражей Вечного на щитах все-таки сплелись в единую защитную стену. Некоторые маги, еще способные держаться на ногах, постарались подстраховать также барьерами — кто как умел и мог. Осознав, что настоящая волна смерти прокатилась над ними, относительно миновав, защитники Цитадели осторожно, словно боясь спугнуть удачу, выдохнули.

Теократы архонта большей частью уже не поднялись — без «животворящей» силы Темного в них ничего не осталось, и дуновение ночного ветра развеяло их, как пепел. А с ними и большую часть исчадий. Тех, кто уцелел, тут же по приказу Дагора принялись рубить руамардцы.

— Данан, — шепнул Гессим. Оклемавшись и встав на ноги, он вскинул голову на башню.

Наверху Фирин, измученный, опирающийся в плиты одной рукой, держал другую вытянутой. Длань чародея дрожала, лоб покрылся испариной. Но Фирин не позволял себе лечь и прижаться лбом к прохладным камням цитадели, пока не увидел, как, трескаясь, опадают созданные им в последний миг барьеры в форме шаров, которыми он укрыл товарищей.

Самый трудный перепал Жалу: облачить в защитный, наспех сотворенный купол того, кто приклеился к архонту, не защищая при этом самого архонта, оказалось ужасно сложно. И Фирин мог поклясться, что обеспечил Жала защитой только после того, как оказался в куполе сам — то есть после того, как первый миг удара Погибелью все-таки настиг эйтианца.

Жал, измученный и обессиленный, пережил его сам, видимо, благодаря способности становиться бесплотным амниритовым рубакой. Борво и Дей, кажется, шевелились. Данан… Фирин боялся даже проверить, что с ней. А вот за Хольфстенна он всерьез опасался. Поэтому, нашарив у себя на поясе магический секретер, он с удивлением нащупал в нем два пузырька: один с восстанавливающим зальем, другой — с эликсиром сокрытия. Да, второй сейчас бесполезен, но первый…

Выпив, Фирин пополз, ожидая эффекта, в сторону гнома, который и затащил их сюда. Бесстрашный коротышка, ей-богу — или как он там сам всегда говорит? Фирин добрался ползком, осмотрел и ощупал Стенна прямо так, лежа рядом с ним, кое-как налепил восстанавливающую печать и печать исцеления.

— Я не знаю, что ты за маг, Фирин, — протянул Жал, растерянно, и как мог громко, чтобы эльф расслышал, — но определенно — спасибо, — и грузно выдохнул, не двигаясь.

На «определенно, пожалуйста», Фирина, быть может, и хватило бы, но он поленился. Поэтому просто хмыкнул.

— Данан, — шепнул Жал.

— Данан, — словно соглашаясь, повторил Борво. Он, кое-как приподнялся, огляделся и… изо всех внезапно вспыхнувших сил рванулся к чародейке. Та, еще распластанная, пыталась, опираясь на руки, хоть как-то встать. Едва ей хоть как-то удалось отскрести себя и попытаться удержаться на двух конечностях, как подлетевший Борво пнул девчонку, заставляя упасть и перекатиться в сторону.

— Ты… совсем… идиот… ДЕЙ?!

Данан оглянулась, и увидела, что Борво, оттолкнувший прочь, занял её место под мечом Диармайда. Новоявленный король Даэрдина стоял, тягая туда-сюда на пол-ладони клинок, засаженный в грудь недоумевающего лучшего друга. Его губы беспокойно двигались: «Это ты виновата! Скольких ты убила после меня? Сегодня, вчера, в тот день?».

— Дей, — выхрипел Борво, пытаясь остановить меч у себя в груди обеими руками.

— Борво! — крикнул Диармайд, даже не понимая, что Борво перед ним. — Ты не понимаешь! Она — уже не она! Это Темный архонт! Она убьет нас всех!

Борво попытался из последних сил съездить Дею по лицу, но рука, едва поднявшись до уровня груди, обвисла плетью. А сам он, пошатываясь, начал заваливаться вперед.

— Темный… пал… Дей, — прохрипел он, сваливаясь в беспамятство агонии.

— Борво? — Диармайд толкнул друга в плечо, надеясь удержать на весу. — Борво! — Ему пришлось отпустить меч, чтобы удерживать обеими руками. Залитыми кровью, увидел Дей. Обычной, человеческой кровью. Он опомнился, затряс товарища, крича: — Вечный! Борво! Борво!! БОРВО!!!

Как же так?! Это он?! Он, своими руками?!

— Ох, Митриас, Борво! Пожалуйста, живи!!! Живи!!!

Борво, наваливаясь, оседал мертвым кулем.

— НЕТ, БОРВО!!! НЕ-Е-ЕТ!!!

Не удержав, Диармайд упал вместе с товарищем на пол, затрусил его, мол, хватит прикидываться, давай вставай!

— Эй, парень, — протянул Хольфстенн, подползая к погибшему другу.

Погибшему не по воле архонта, а от руки… другого друга? Стенн не смог сообразить. Факт смерти Борво вышибал воздух из легких и мысли — из черепа.

Данан кое-как перевалила набок голову:

— Бор… во… — выдохнула она с трудом. Больше попыток встать на ноги чародейка не предпринимала.

Борво не слышал. Стенн сел рядом с Деем, подергал Борво так и эдак, прижал пальцы к его шее, приложил ухо к груди.

Борво был мертв.

Кратко, скоропостижно умер по вине архонта, в последнем поветрии завладевшим умом Диармайда. Не в силах цепляться и бороться за жизнь, утомленный двумя битвами и переходом, голосом в голове, голосами вокруг…