Шрифт:
– Постой… – поднял палец шеф ГУР. – Миха? «Хилер»?
– Так точно! – Райнер резко кивнул, словно бодая воздух. – Михе-де и ядерные секреты Тель-Авива ведомы, и будущее он предсказывает с такой погрешностью, что… В общем, ею можно спокойно пренебречь. Ага… Вы тогда еще сказали, что неважной информации не существует. И вот, пожалуйста! Донесение нашего человека с Кляйн-аллее [15] .
Он сообщает, что Миха якобы согласился сотрудничать с американцами, и те его тайно вывезли в Штаты. Ага…
15
На Кляйн-аллее в Западном Берлине находилась штаб-квартира ЦРУ.
– Интересно… – затянул Маркус, просчитывая варианты. – С Карлсхорстом [16] связывались?
– Так точно! Геноссе Лазарефф был краток: «Не комментируется!» Ага…
– Понятно… – Вольф слез со стола и упруго заходил по кабинету, сдерживая горячку мыслей. – Это все?
– Нет-нет! Дальше самое интересное. Вот у меня еще одно донесение – от Ойгена Браммерца…
– О! – оживился Маркус. – «Великолепный монах»! [17] А вы еще не верили, что от бенедиктинца выйдет толк, Райнер!
16
Карлсхорст – район Восточного Берлина, где располагалось представительство КГБ СССР. Вплоть по май 1976 года уполномоченным КГБ по координации и связи с МГБ ГДР являлся генерал-лейтенант А. И. Лазарев.
17
Агент Штази Ойген Браммерц, монах-бенедиктинец, был в 1975 году отправлен трирским аббатством в Ватикан.
– Каюсь, – ухмыльнулся Кёнен.
– Так что Браммерц?
Зам сунул нос в папку.
– Зафиксированы тайные переговоры польского кардинала Кароля Войтылы с генеральным председателем «Опус Деи» Альваро дель Портильо. Ага… Что именно обсуждалось, неизвестно, но в итоге дель Портильо направил в Советский Союз двух «солдат Господа» – нумерариев Томаша Платека и Аглауко Мути. Они уже засылались в СССР раньше – в Белоруссию, на Западную Украину… Ага… У этой парочки приказ: убить Миху!
– Ага… – тихонько выговорил Вольф, будто передразнивая Райнера. – Следовательно, КГБ либо упустило «Хилера», и ЦРУ удалась его эксфильтрация за океан, либо Москва ведет свою игру на чужом поле… Хм. Вот что, Райнер. Новое задание для «Великолепного монаха». Пускай вплотную займется этим Войтылой, а вы проверьте все контакты кардинала. Ну, вас учить – только портить.
– Ага! – ухмыльнулся Кёнен.
– И еще… – Маркус покачался с пяток на носки, соображая. – Вот что. Отправьте… Куда там намылились эти зольдатики?
Райнер сунулся в папку, близоруко водя носом по строчкам.
– Украинская Советская Социалистическая Республика, Николаевская область, город Первомайск.
– Отправьте туда парочку оперативников, можно под видом туристов. Лучше всего Дитриха и Ганса.
– На перехват? – деловито уточнил Райнер.
– Да-а… – сказал Вольф задумчиво. – Если… м-м… нумерарии действительно выйдут на Миху, то почему подобное не удается КГБ? Или уже удалось? Или предиктор в Штатах? Вопросов много, а ответов ни одного… – Он потер подбородок ладонью, смешно сминая губы. – Вот что. Ни в коем случае нельзя допустить ликвидации «Хилера», но и хватать его… чревато. Если нашим сотрудникам повезет и они нападут на след благочестивых убийц… Пусть через них выходят на предиктора. Задание таково: защитить «Хилера»! Ни в коем случае ни умыкать его, ни даже склонять к сотрудничеству или сдавать КГБ! Вообще никаких силовых контактов. Пусть на словах объяснят Михе, что у него появился запасной выход. Случиться может всякое, но на Ленинском проспекте [18] «Хилера» примут без разговоров, без условий и тайно переправят в Берлин. Да, и пусть передадут ему вот это…
18
На Ленинском проспекте в Москве находилось посольство ГДР.
Шеф ГУР отпер сейф и достал маленький, плотно запечатанный пакет.
– Держите, Райнер. Это мое личное… м-м… скажем так – приглашение. Его получали немногие. Внутри – карточка с берлинским адресом, телефоном, паролем и отзывом. Всё вписано особыми чернилами, на свету они исчезнут за минуту – хватит, чтобы запомнить. Пусть Миха знает, что всегда сможет найти в ГДР надежное убежище. Вот так… Начинайте операцию без промедления!
– Ага! – боднул головой Кёнен.
Сложив папку, он сунул ее под мышку и торопливо удалился.
Маркус Вольф, покусывая губу, вернулся к окну. Машины, как жучки, по-прежнему ползали внизу, соблюдая правила дорожного движения.
«Миха… Миша? – подумал шеф ГУР. – Да мы почти тезки! Посидеть бы с тобой, Миха, поговорить… Только не в камере и не в кабинете, а где-нибудь… Можно в том кафе, напротив Красной ратуши. Нет, нет, там прослушка… Лучше всего – махнуть в Варнемюнде! Чтобы синее небо, зеленое море и белый песок… Кто же ты, Миха?»
Тот же день, позже
Первомайск, площадь Ленина
Дом Советов выглядел очень солидно, с оттенком монументальной державности, как старинное присутствие – тут тебе и фронтоны с колоннами, и купол со шпилем, и широкие лестницы. А вот если посмотреть сверху, то станет ясно – возводили здание под пение «Интернационала», а никак не «Боже, царя храни». В плане Дом Советов смахивает на скрещенье серпа и молота.
В огромное сооружение впихнули все разом – дворец культуры, библиотеку, загс, райком партии. Нашелся тут и закуток для горотдела КГБ.