— Товепукос! — повторил Грэкхэм и зловещее облако, шипя и бурля, медленно поплыло навстречу своей жертве.

— Не-е-е-ет!!! — прорезал тишину душераздирающий вопль, заставивший вздрогнуть всех присутствующих.

Грэкхэм вздрогнул и потерял контроль над облаком. Оно тут же сжалось до размеров бусинки и взорвалось, разбросав по полу капли крови.

Все недоуменно глядели на Гоблина, который посмел противостоять Господину. Именно он и нарушил колдовское действо своим криком. Помимо этого он осмелился встать между Повелителем и его жертвой, закрыв Элизабет собой от злодея, преграждая ему доступ к девушке.

— Да как ты смеешь? — взбесился Грэкхэм.

Предчувствуя неладное, присутствующие в Зале стали поглядывать в сторону выхода, а те, кто был к нему поближе, так и вовсе, прижались спинами к самим дверям, готовые в любой момент обратиться в бегство. Ужас обуял свидетелей этой сцены, так как никто и никогда не видел Господина в большем гневе.

Затем раздался спокойный уверенный голос Гоблина. Хоть он и говорил довольно тихо, но даже в отдаленных уголках Зала всем было слышно:

— Нет, отец! Оставь её!

Тишина стала еще более гнетущей. Все были в шоке.

— Джек??! — еле слышно вскрикнула Элизабет.

Гоблин вздрогнул и медленно обернулся на голос.

Глаза его были полны нежностью и страстью. Губы шептали слова любви. Он протянул к ней руки, пытаясь заключить в объятья, но тут произошло то, чего никто не ожидал. Прогремел гром, в углах Тронного Зала засверкали молнии, стены и дверь Зала внезапно покрыли непроходимые заросли колючего кустарника и посреди помещения вспыхнул огонь. Присутствующие колдуны и ведьмы заметались, ища выход и, не находя его, забились в истерике от испуга. Все оказались пленниками огромного Зала.

Однако паника прекратилась благодаря тому, что гром, молнии и огонь утихли. Взгляды присутствующих остановились на Гоблине, так как теперь что-то странное стало происходить именно с ним.

Его тело стало раздуваться и синеть, превращаясь прямо на глазах в бесформенную массу. Внезапный толчок подбросил его вверх. Затем тело замерло и стало трескаться с оглушительным звуком. Это было похоже на выстрелы. Раздались чьи-то визги. Но тут бесформенная синяя масса лопнула с ошеломляющим треском и развалилась на несколько частей.

Каково же было удивление всех, когда посреди останков синего вещества они увидели младшего сына Грэкхэма, которого все давно уже считали умершим.

— Джек! — сквозь слезы радости произнесла Элизабет и потеряла сознание.

Молодой человек бросился перед девушкой на колени и нежно прижал к груди.

— Элизабет, любимая! Как мне было тяжело без тебя!

Но девушка не слышала его слов. Она пришла в себя лишь через несколько мгновений от ощущения любимых губ на своем лице, осыпающих его поцелуями.

— Как такое может быть? — еле слышно прошептала она, не веря в происходящее.

Неожиданно ясность внес сам Грэкхэм.

— Проклятье, — прогремел он. — Все же чары разрушились! Я не думал, что это когда-нибудь случится! Это просто было невозможно, чтоб кто-то узнал тебя в этом безобразном обличии, которым я наказал тебя за твое неповиновение отцу! Этого недолжно было случиться! Я не могу жить с сознанием того, что мой родной сын пошел против меня! Ты не имеешь право на существование! Будь моя воля, я бы и вовсе убил тебя!

— Да уж, действительно! — не выдержал Джек. — Хорошо еще, что тебе нельзя было убить меня, а то бы ты, не задумываясь, сделал бы это. Мама предвидела, что ты можешь когда-либо предпринять подобное, и своим заклятием оберегла меня с братом от твоих посягательств на нашу жизнь, ведь теперь если ты убьешь одного из нас, то погибнешь и сам! Твои чары рухнули, и ты не сможешь вновь превратить меня в чудище. Элизабет была права — ты жалок и смешон!

Зря он, конечно, решил все это сказать, и без того взбешенному, отцу. Лицо Грэкхэма побелело. Казалось, что он сейчас просто умрет от гнева. В порыве негодования, он направил удар молнии на сына, но тот увернулся от него. В мраморном полу образовалась внушительная выемка.

Грэкхэм ругнулся и вновь попытался убить Джека. Но ему помешал Дайнер. Он повис на руке отца, не давая возможности двигать ею.

— Отец, не смей, заклинаю тебя! Если ты убьешь его, то умрешь сам! Не делай этого! Одумайся! Лучше засади его в темницу, где он сгниет как последняя мразь, но только не убивай его сам!

Грэкхэм стряхнул Дайнера, как надоедливую муху и вновь приготовился к атаке. Однако тут же остановился, проявляя верх самообладания. Да, Дайнер прав.

— Ах ты маленький слизняк, — прорычал он Джеку. — Твой брат прав. Жизнь Гоблина тебе еще покажется сказкой!