Синие губы женщины слабо шевельнулись:

— Уходите… уходите, прошу вас…

Ваня прикусил губу, вырвал из-за пояса гранату, скрутил колпачок, положил ее на живот тете Любе, а шарик вложил ей в руку.

— Просто потяните… — после чего резко вскочил и толкнул к двери Машу. — Живо, на выход…

Курицына словно перепуганная коза, одним прыжком выскочила во двор, следом за ней, пригнувшись, выбежала Хусаинова.

— Я останусь с тетей Любой!!! — истерично заверещала Вика, прижавшись спиной к стене. — Нет, я останусь…

— Уходите! — Ваня вытолкнул Варвару Сергеевну, а сам, коротко стукнул Вику в солнечное сплетение, перебросил согнувшуюся медсестру через плечо и тоже выбежал во двор.

Неподалеку стеганул винтовочный выстрел, Вика тихо пискнула и обмякла, Ваня юркнул за угол и понесся в лес.

Над головой засвистели пули, медсестра еще раз дернулась, Иван почувствовал, как ему за шиворот потекла горячая струйка.

— Сука-а-а!!! — Ваня одним движением сбросил с себя Вику, прислонил ее к дереву, а сам рухнул в траву рядом и перекатился под куст боярышника.

Между двумя корявыми березками выскочил немецкий солдат в маскировочной накидке.

Автомат Ивана коротко дернулся, лязгнул затвор, по высокой дуге полетели гильзы — немец всплеснул руками, выронил карабин и боком рухнул в траву.

— Вика… — Ваня вскочил, схватил девушку, но тут же бросил ее и опять рухнул в траву.

Защелкали пули по ветвям, в прорехах между кустами замелькали пятнистые силуэты.

Что-то темное, оставляя за собой едва заметный прозрачный след, мелькнуло в воздухе.

В нескольких метрах от Ивана вспух клубок дыма, уши рванул нудный звон.

Иван закинул к немцам свою последнюю гранату, дождался взрыва, ухватил медсетстру за шиворот и, судорожно суча ногами, начал отползать назад.

Из кустов выскочил немецкий солдат, держа на вытянутых руках карабин с примкнутым штыком.

Увидев Ваню, он принялся яростно дергать затвор, а потом, так и не дослав патрон в патронник, ринулся вперед с диким воплем.

Но не добежав — рухнул, уткнувшись красной, распаренной мордой в сапоги Ивана.

«Зачем? Зачем мне все это? — взвыл Ваня, судорожно загребая ногами. — Отъебитесь все от меня!».

— Дерьмо, сраное дерьмо!!! — дико вопя, перед Иваном выскочил молоденький офицер в маскировочной куртке и сбитой на затылок фуражке.

И тут же полетел на землю, сбитый вылетевшей из ниоткуда, словно камень из пращи, военфельдшером Курицыной.

— Уходи, Ванюша!!! — заверещала Машка, оседлав немца. — Уходи!!!

— Да идите вы все на хер!!! — Ваня вскочил на ноги, пнул немца в висок сапогом, схватил Машку за шиворот, второй рукой ухватил Иванову и, рыча словно трактор, поволок их за собой.

Дальнейшие события почти полностью стерлись из памяти, когда Ваня пришел в себя, он смог вспомнить только бешено мелькающие перед глазами стволы деревьев.

— Бля… — Иван машинально дернулся, вскочил, чтобы бежать дальше, но его с двух сторон обняли Маша и Варвара Сергеевна и посадили обратно на землю.

— Мы оторвались, ушли, — горячо зашептали они. — Посиди, отдохни, Ванечка, все закончилось…

— Да нихера еще не закончилось… — зло буркнул Иван и отпихнул от себя врачих.

— Твоя обесяла не лугатися!.. — строго забубнил Петруха, откуда-то сзади.

Иван закрутил головой, чтобы найти якута, так ничего в окружающем сумраке не рассмотрел и тихо спросил:

— Что с Ивановой?

— Убили Вику… — печально ответил голос Хусаиновой, тоже почти не различимой в темноте.

Ваня вспомнил, что Иванова приняла на себя предназначенные ему пули и с трудом выдавил из себя вопрос:

— Где она?

— Оставили, там… — Маша ткнула рукой за спину. — Ты не хотел ее бросать, меня ударил. Обругал Динару…

Курицына обиженно отвернулась.

— Простите…

— Баба долсен слусать свой мусик, — наставительно пробухтел Петруха из темноты.

— Да что вы себе позволяете! — вскипела Маша.

— Тихо! — резко оборвала ее Варвара Сергеевна. — Не за что прощать. Он был в состоянии аффекта. Скажите спасибо ему.

— Я не обижаюсь! Спасибо! — торопливо отозвалась Хусаинова.

— Умный баба холосо… — одобрил якут.

Ваня почувствовал, что сходит с ума и сжал ладонями виски.

Щеку вдруг обжег поцелуй.