Якут вздохнул, собрал несколько веточек и начал раскладывать их на траве.

— Отсюда идут и отсюда идут. Много, сто, двести, мосет больсе, но не немса и не наса, сюдно говолят, не по немески и не по лусски, но командила у них немса, они — выдавливают нас сюда, а сдесь настоясий немса, сдесь тосе немса… а сдесь, сельезные, умеют леса ходить. Плохо, но луссе сем остальная немса. Наса пловодник с ними есть, быстло идут, савтла весер будут сдеся.

— И что? — Ваня озадаченно почесал в затылке.

— Не уйдем, — спокойно ответил якут. — Я сам — уйду, с тобой — тосе уйду, с бабой не уйдем.

— И что ты предлагаешь? — зло буркнул Иван. Женщин он бросать не собирался в любом случае, один для него уже успели стать жизненным фетишем, знаменем, утрата которого, означала полную потерю лица, потерю смысла дальше жить.

— Ты сам говоли, — спокойно предложил Петруха. — Твоя командила — ты и говолить.

Ваня взял карту, положил ее рядом со схемой из палочек, покрутил, а потом предположил:

— Попробуем просочится на стыке? Вот здесь, или здесь. Нам на юг, к Новым Вишерам. По-другому не получится никак.

Якут молча покачал головой.

— Ну а как? — вспылил Иван. — Не идти же навстречу этим, которые, умеют леса ходить, как ты говоришь. Кто они такие? Диверсанты, разведчики?

— Сельезные, — якут уважительно поджал губы. — Луссе сем остальная немса. Но их мало. Тли десятка, мосет сетыле или пять.

— И что?

— Я восьму на сибя их, — спокойно и серьезно заметил якут. — Уведу столона. Ты баба выводить. Потом плямой путь куда надо. Немса уже мало-мало.

— Да иди ты нахрен! — взорвался Ваня. — Хватит уже. На себя он возьмет. Второй раз может уже не получится.

— Не ругаисся!

— Да пошел ты…

— Сам посол…

Последующий спор ни к чему не привел. Ваня серьезно поругался с Петрухой, но так ни о чем с ним не договорился.

Якуту словно вожжа под хвост попала, да и сам Иван никогда не отличался покладистостью. Но немного поразмыслив, Ваня решил немного сгладить конфликт, ругаться с единственным человеком, который мог спасти группу, показалось ему совершенно идиотской затеей.

— Пойми, Петруха, без тебя мы сгинем. Не потяну я сам, не выведу женщин. Зачем тогда спасали?

— Ты быстло бегаис, — ехидно бросил якут.

Иван хотел в ответ в очередной раз послать его куда подальше, но сдержался:

— Я хорошо, да, ты прав, но они — плохо. А бросать их я не буду. Сам понимаешь, что получится. Впрочем, поступай как знаешь. Заставлять я тебя не буду. Приказать тоже не могу.

Якут помолчал, а потом тихо сказал:

— Я сколо умилай…

— Что случилось? — Иван ошарашенно уставился на него. — Заболел?

Петруха опять помедлил и признался.

— Деда скасал.

— Чего? Какой деда? Местный дед? Где ты его встретил?

— Моя деда говолил! — якут зло зыркнул на Ваню. — Не понимаис?

— Понятно… — Ваня начал подумывать, что Петруха свихнулся или обожрался мухоморов, которые тайком собирал.

— Во сне с ним говолить, я спать, он плиходить, — буднично пояснил якут, словно разговаривать с умершими родственниками было для него совершенно обычным делом. — Деда осень умный был, когда есе сивой был, умел говолить с пледками и духами, саман его осень не любить, потому сто людь не к нему, а к деду ходить, совет спласивать.

— Тогда все понятно, — на всякий случай поддакнул Ваня. — А раньше, раньше ты с ним уже лазговаливал… тьфу ты, то есть, разговаривал?

Петруха кивнул.

— Один лас. Совет спласивал. Сениться хотел, сплашивал на ком. Было две девка, котолый хотел, какой сам не снал.

— И что он сказал?

Петруха обиженно нахмурился, помолчал и нехотя выдавил из себя:

— Скасал — я дулак, сказал на тыхы эхэ сенис. Баба медведь сенис. На… мед… медведиса по лусски…

— Ну… — Ваня не нашелся что ответить.

— Вледный дед был, — посетовал Петруха. — Вледный остался, когда умел. Еще больсе стал вледный и слой. Но плавда скасал, тот девка совсем дулной стал, сениться не хотел, комсомолка посел, класный косынка баска надел, много говолить стал. Совсем дулной.

— А сейчас что ты спрашивал? И что он ответил?

— Спласивал — как дальсе быть. Он скасал… опять скасал — я дулак. Есе скасал помилать будес сколо, потому что дулак. Вот я и хотел умный дела делать, стобы не дулак…

«Пошли в жопу твоего деда!» — посоветовал Ваня Петрухе, но только мысленно.