— Привет, Федор, — сказал физрук. — Зачем звал?

Федор кивком головы указал на Гарри, оказавшегося за широкой божественной спиной. Физрук развернулся.

— О, привет, Гарри, — сказал он. — Какими судьбами?

— Привет, — сказал Гарри.

— Он тебя не помнит, — сказал Федор.

— А тебя?

— И меня не помнит.

— Тогда откуда он здесь?

Федор развел руками.

— Это судьба, — сказал он. — Или какая-то системная ошибка, которая всегда сводит нас вместе. У меня нет ни времени ни желания думать еще и об этом.

— Какой-то ты недружелюбный, — сказал физрук.

— Мне нравился этот столик.

— Какой столик?

— Вон тот, — Федор махнул рукой.

— Но я не вижу там никакого столика, только груду обломков, — заметил физрук. — О, кажется, я понимаю, на что ты намекаешь. Но не понимаю, на что ты рассчитывал, обращаясь ко мне в тот момент, когда я нес возмездие во имя Луны.

— Ты серьезно?

— Нет, конечно, — сказал физрук. — Шучу. Не во имя Луны, разумеется, просто так нес возмездие.

— Точнее, во свое имя, — сказал Федор.

— Не самая приятная работа, но кто-то же должен ее делать, — сказал физрук.

— Тебе вовсе необязательно, — сказал Федор.

— Знаю, — сказал физрук. — Но иногда я слышу очередную просьбу и понимаю, что если я этого не сделаю, то никто этого не сделает. И кто спросит с этих ублюдков, если даже я пройду мимо? Кто встанет на сторону униженных и оскорбленных, сирых и обездоленных, если сама месть будет глуха к их мольбам? Кто покажет негодяям, что даже на пятисотых личных уровнях и двадцать втором уровне развития клана они все равно не должны чувствовать себя безнаказанными и творить, что хотят?

Федор вздохнул.

— Впрочем, это все лирика, философские отступления и вот это вот все, — сказал физрук. — Как на Земле?

— Странно, — в который уже раз повторил Гарри. — Явно не так, как там должно быть. Но, после того, что я услышал, меня это уже не удивляет.

— А что он услышал, Федор?

— Одиннадцать раз, — сказал Федор. — Откат и вот это вот все.

— Ты объяснил, что это не все мы? Хотя косяк, скорее всего, все-таки наш. Если глобально.

— Он объяснил, — сказал Гарри.

— Земля еще не в игре, — сказал Федор. — Но, судя по проявлению спонтанных порталов, рандомных игроков и зародышей континентальных боссов, скоро будет.

Физрук вздохнул.

— Надо что-то делать.

— Мы проходили это уже сто раз, — сказал Федор. — Это никчемушный разговор, мы уже все перепробовали. Никто из местных не может разобрать этот чертов код, а его автор не помнит и шлет нас к хренам. Или ты придумал что-нибудь новое?

— Нет, — сказал физрук. — Но, может быть, Гарри придумает.

— Я ничего не помню, — сказал Гарри.

— Возможно, это и к лучшему, — сказал физрук. — Значит, ты сможешь сохранить непредвзятость. Окинуть ситуацию свежим взглядом и все такое.

Дойл захрапел громче. Он буквально выдал виртуозную руладу, чем и привлек в своей персоне божественное внимание.

— А это еще кто? — поинтересовался физрук.

— Местный сыщик, — сказал Федор. — Никто.

— А почему он спит на твоем диване? Я что-то о тебе не знаю?

— Он пришел с Гарри, — сказал Федор. — А спит он потому что местному сыщику не нужно вот это все слышать.

— Так-то оно так, — согласился физрук. — А что же вы его не вынесли?

— А какая разница? — спросил Федор. — Он помог Гарри выйти на нас с тобой, вот и вся его роль.

— Ага, — сказал физрук. — Так это ты меня призывал?

— Да, — сказал Гарри.

— Ну, извини, я действительно был занят, — сказал физрук. — Какой артефакт использовали?

— Вот этот, — Гарри показал.

— Черт побери, а я думал, левый кроссовок наконец-то нашелся, — сказал физрук. — Это ж обломок первой Клавы, да? В смысле, биты моей?

— Очевидно, — сказал Гарри.

— Где нашли?

— Эльфы отдали, — сказал Гарри. — Дом Красных Палок или что-то вроде того.

— Ветвей, — поправил физрук. — Помню этих ребят. Как там Мораель?

— Умер, — сказал Гарри, не вдаваясь в подробности.

— Такие дела, — сказал физрук. — А зачем ты меня искал? Нет, я, в принципе, всегда рад видеть старых друзей и вот это вот все, но была же у тебя какая-то цель?

— Я хотел вернуть память, — сказал Гарри. — И вот передо мной могущественный маг и целый бог, и вы, вроде как, нормально ко мне относитесь. Неужели вы не можете мне помочь?