Яшинский удар приходится точнёхонько на нашу "одиннадцатиметровую точку". Тяжёлый мяч лениво подпрыгивает на кочке, и катится в сторону ворот. Попандопуло, споткнувшись, падает, а мяч переваливаясь, как обожравшийся кот заползает в ворота. 4:5.

Финальный свисток.

Кругом орут, свистят, улюлюкают. Колобок считает денюшки. Отдаёт.

Долбанный баклан… Да и я лошара. Выпендриться захотелось. Герой, блин, печального образа. А эта виновницей видно себя чувствует. Молчит. Ботинки мои держит. Э, да она заревёт сейчас. А вот это нам на хрен не надо.

Чтобы разрядить обстановку, говорю:

– А, представляете, товарищи… Пройдёт лет пять-шесть и поедет сборная нашей страны на Олимпийские игры в далёкую страну. Будут там наши парни рвать всех, как тузик грелку. (про Индонезию умолчу) Они клятву на Родине дадут, что всех победят. И, выиграют. А в воротах той сборной будет стоять вот он.

Киваю на подошедшего Яшина. И, продолжаю:

– Вы все, спустя годы, будете детям и внукам рассказывать как "Чёрный паук" вздул "Асов Пикассо". А может и про "Асов" и не вспомнит никто, но Яшина будут помнить долго…

Подруга с гордостью взяла мои бутсы, словно это мы сейчас выиграли Олимпиаду. Налила из термоса чай в кружку и протянула легендарному вратарю будущего. Тот, собирался закурить, но передумал, и принял дар из рук Мечтательницы. А, та оправдывая мой ярлычок, спрашивает, задрав голову из своих низин:

– Товарищ Яшин, как Вас по имени-отчеству?

– Лев Иванович. – смущаясь ответил парень, поправляя кепку.

– Вот. Лев Иванович, когда будете получать золотою медаль в далёкой стране, вспомните про этот чай, про эту игру. И знайте, что мы все – вся страна верили, что вы – победите.

Ну, Пилюля. Прям хоть сейчас в райком комсомола инструктором по пропаганде. Хотя, с такими инструкторами может и не дали бы Советский Союз развалить…

По дороге к общежитию у перекрёстка было фотоателье. Анечка захотела непременно сфотографироваться. На её счастье очереди не было. Мы быстро снялись для группового фото: девушка сидит на стуле, а мы с Колобком изображаем её рыцарей с орлиным взором. Тут Пилюля захотела портрет. Все мои слова типа "хорошего понемногу" с лихвой перебивались её "ну, пожалуйста" с неизменной улыбкой. А уж когда она заявила, что хочет подарок на день рожденья, то Колобок сжал кулаки ожидая моего отказа. Пришлось согласиться, не смотря на уже выпрошенный для неё у Сталина презент. Мастер поручил своей помошнице Зиночке соорудить причёску у знатной санитарки, а мы с Колобком разглядывали этот островок фиксации времени.

В углу раскорячился на треноге аппарат для съёмки на документы с высоким табуретом напротив. По всей большой комнате стояли осветительные приборы, стулья, табуреты, детские лошадки и игрушки. В корзине лежали шляпы, платки и много ещё всего. Зиночка достала белый бантик и пришпандорила его Пилюльке над правым ухом.

Прямо первое сентября какое-то. А и точно на выпускницу похожа.

Мастер поколдовал с фонами для её белого платья. Настроил тени. Началось колдовство съёмки. Фотограф накрылся чёрным покрывалом, покрутил какие-то колёсики, командовал опустить-повернуть-поднять голову, выбирая ракурс. Затем надел крышку на объектив, вставил кассету, накрывшись сказал: "Сейчас вылетит птичка". И, вуаля, готово.

Выходим. Убираю кошелёк.

Да, портретики то не дешёвые. А этим бессребреникам хоть бы хны.

Протягиваю руку Пилюле и говорю:

– Поздравляю с днём рождения. Желаю счастья в личной жизни.

Пух.

Анечка прищурившись посмотрела на протянутую руку и голосом Лисы-Алисы певуче произнесла:

– Через месяц поздравишь. Это так. Репетиция.

Вот, чертовка.

Сидим вот, картошку с анисимовскими солёными сыроежками наворачиваем. Он на матч не успел, теперь слушает рассказы двух очевидцев. Я молчу, и дивлюсь, как же люди складно врут. По их словам, мы и не проиграли вовсе, а позволили Яшину и компании выиграть, чтобы не травмировать будущую "звезду" советского футбола.

Колобок вещает:

– На Олимпиаду нас обязательно возьмут. Мы же пол-Европы освободили… Мы – победители.

– А мы правда Олимпиаду выиграем? Следующая в Финляндии вроде? – спрашивает у меня Анисимов, доставая из корзины бутылку мутного самогона.

– Я же тебе говорил, через шесть лет. Где будет? Не знаешь? Ну, вот и я не знаю. – парирует Васечка за меня.

И, продолжает, разглядывая бутылку на просвет, увидев как Пилюля побежала за рюмками:

– "Слеза Комсомолки", – молвил ценитель авторских напитков.

Пьянки не случилось. Поллитра на троих (Пилюля, понюхав, отказалась) – это не серьёзно.

– Харэ, – говорю, – про футбол. Давайте о чём-нибудь другом.

Задолбали. Требуют новых предсказаний.

– Лётчики в штабе балакают, – говорит Анисимов, – В Корее скоро война будет. Наши части на Дальний Восток перебрасывают. Как бы с американцами не схлестнулись. У тех и флот и авиация будь здоров. Раздолбят северных корейцев на раз-два.

– А мы смотреть что ли будем? А китайские товарищи? – вставляет свои "три копейки" Мисс Международная Панорама.