– Ты, что газет не читаешь? Там на границе северные с южными мутузят друг друга по-чёрному. Это ещё приказа не было. А он скоро будет. Американский президент видишь захотел Корею объёдинить. На своих правилах. Коммунистов-смутьянов в тюрьму, а сам там базы военные построит. Ни нам, ни китайским товарищам это не нужно. Скоро Ким Ир Сен приедет, а мы пальцем в жопе ковыряем. Я вот тебя второй раз спрашиваю… Конкретно давай.

Генерал нервно наливал коньяк себе в рюмку, а я вспоминал…

– Сейчас. Минутку. – говорю, закрыв глаза.

Из своей юности я помнил, что каждый понедельник перед началом занятий была политинформация. Докладчик читал или коротко пересказывал газетные новости за неделю. Почти в каждом докладе осенью 1950 года было про Корейскую войну. Я и сам перед Новым 1951 Годом такой доклад делал. Поэтому кое-что помнил с тех времён, а под старость в больницах и прочитал многое про ту войну. Помнил, что северокорейцы собирались объединить страну одним могучим ударом. Мол, трудящиеся юга поддержат. Хрена поддержали. Сначала то северные попёрли, а потом выдохлись. Тут американцы и вдарили…

Сталин прервал молчание:

– Я тут во сне недавно одну хрень видел. Сижу я типа в штабе, а заходит паренёк с виду прибалт, и даёт мне письмо. Я читаю, улыбаюсь, жму ему руку. Видать важные для меня новости… Капе утром рассказал. Она говорит – это знак. Не проспи важную информацию. И вот как ты на банкете заговорил… Тут меня и прошибло. Вот эта информация. Давай выкладывай. Не тяни кота за яйца…

– А я товарищ Сталин тоже стал сны видеть, – говорю я, определившись со сценарием. Глотнув заморского эрл грея, продолжаю:

– Снится мне типа фильм про войну, но без звука. Какие-то узкоглазые сражаются с другими узкоглазыми. У одних красное знамя со звездой, у других белое с кругом в серёдке, но не японское. И вот краснознамённики долбят белых в хвост и в гриву, а вместе с ними солдат с полосатым флагом. Белым деваться некуда позади море. И тут вдруг налетает полчище полосатых самолётов, приплывает стая огроменных кораблей. Авиация и артиллерия полосатых месит красных в фарш и высаживает в тылу десант. Теперь белые наступают. К красным приходит помощь от других узкоглазых. И война останавливается.

– И давно это… – генерал нервно закуривает, – давно сниться началось?… Про то, что авиакорпуса нужно разворачивать, а не авиаполки – это я понял. Ещё что снилось?

– Это после травмы. А снится жрачка нормальная, – говорю, пугаюсь вопроса "что за нормальная еда", и спешу перепрыгнуть, – ну, и бабы, конечно…

– Не, про баб не надо, – тушит папиросу, и кричит в сторону коридора, – Изотов… На утро к десяти вызови комдива триста третьей дивизии Лобова. А мой зам пусть цифры по реактивным подготовит: сколько пришло, сколько придёт. С Жарова (кивает на меня) подписку пусть возьмут о неразглашении. А то я тут наговорил много чего. Он у нас кто? Рядовой? Пусть лейтенантом оформят… Ты, Жаров, странный какой-то. Наш, но странный. Передо мной немеют все вокруг, а ты мне сказки рассказываешь и не боишься. Это у тебя после мозготрясения? (я киваю). Повезло тебе, если помогут твои сны – в долгу не останусь…

Наглею, и говорю:

– А можно авансом попросить?

– Ну проси. Люблю наглых. Только будь готов получить… – Сталин потирает кулак, наливает рюмку, закусывает лимоном, морщится и кивает мне.

– Я осенью хочу в Ниж… то есть в Горький перевестись к Маслову. В "Торпедо".

– Хрена себе, Изотов, вот… (тычет в меня пальцем) нужно таким вот пронырой по жизни быть. – вальяжно поучает ординарца генерал. Закурив, новую продолжает:

– И, что ты забыл в этом Мухосранске, – ржёт сын вождя над своей-моей шуткой.

Ну, Коля – стукач.

– Хочу новую методику в футболе придумать. Маслов молодых слушает, а не с говном мешает… Я б к нему и Колобкова Васю забрал. Я это к тому, что если уж просить, то по-крупному…

– Ладно. Будет тебе Горький. Если помогут твои сны (загибает один палец), если в хоккее медаль возьмёте (второй), и в футболе тоже (третий). Изотов, разбей. – И протягивает мне ладонь для скрепления договора. Потом говорит:

– Ещё, что вспомнишь – через Изотова передашь… Не, лично сообщишь. Изотов скажешь секретарю, что его без очереди.

Заходит Капитолина, вырывает из руки генерала бутылку, и говорит с нажимом:

– Двенадцатый час уже, а ты всё жрёшь и жрёшь… Тут к тебе вечером лярва крашенная приходила. Принесла приглашение от трикотажной фабрики. Смотрела на меня так, как будто ты её дерёшь во все дыры, а со мной лишь в отрубе лежишь бревном… Узнаю, что поехал туда… К маме уйду. Устала я.

Сталин машет нам мол на выход, а сам говорит супруге, обнимая:

– Что ты Капочка, никаких трикотажниц. Тут война на носу. А хочешь я тебе спою? Я ведь пел сегодня. Знаешь, как хлопали… А я для тебя бассейн построю. Пятидесятиметровый. Хочешь?