Шрифт:
– Все, что угодно, может в конечном счете относиться к Цертусу.
– Ну ладно… Если быть откровенным – я пал невинной жертвой шантажиста.
– Как ты умудрился?
– Несколько лет назад моя семья купила маленькую горнорудную компанию в южном секторе, дела в последнее время шли неважно, чтобы избежать банкротства, я продал шахту на подставное лицо… вместе с долгами, конечно. Долги были огромные. Очень большие долги и очень скудное месторождение – меня самого надули мошенники. Я подобрал в трущобах нищего бродягу, почистил его и подкормил, на этого парня оформили фиктивную продажу, потом я дал ему билет до северных территорий и двести гиней, чтобы он навсегда испарился.
– Ну и? – поинтересовался ошеломленный подобной махинацией Цилиан.
– Компания лопнула с треском. Этот человек находится в полицейском розыске как злонамеренный банкрот. Теперь он меня подло шантажирует, – скромно сознался Вазоф.
– По тебе плачет тюрьма, удивляюсь, что бедолага нищий до сих пор жив.
– Живехонек – его приголубила и оберегает какая-то редкостная сволочь.
– Может быть, именно Цертус?
– Не знаю! Такие сучьи подлецы себя не афишируют. Тэн, я все сказал и сказал даже больше, чем ты хотел. У меня разбит лоб и два верхних резца шатаются – между прочим, это твоя работа, дорогой коллега. Давай разбежимся миром, тогда я никому не расскажу, как ты прикончил беззащитного старину Калберга…
– Ошибка первая, дружище – у тебя разгулялось воображение. Старик, еще до моего появления здесь, отдал Пустоте душу, в результате инфаркта… или оттого, что перебрал Системы? Разницы никакой, только насилия с моей стороны не было и в помине.
– В таком случае что ты тут делаешь на ночь глядя?
– Зашел в гости.
– А я принял тебя за настоящего шантажиста. Суди сам – Калберг почему-то не отвечает на мой звонок, осторожно захожу посмотреть, и на тебе – обнаруживаю тут какого-то сомнительного типа. Тэн! Я не виноват, что ты такой чересчур самостоятельный, словно беспокойная блоха в шкуре нашего неповоротливого руководства, прыгаешь туда и сюда, доводишь шефа до бешенства, влезаешь в немыслимые неприятности, выходишь живым из-под ногтя судьбы и…
– Как ты забрался в дом?
– Через очень кстати проломленное тобою окно.
– Датчики сработали?
– Надеюсь, нет.
Цилиан задумался, рассматривая грязное и перепуганное лицо Вазофа. Кровь из рассеченного лба инспектора сочилась, постепенно заливая левый глаз. Вазоф неловко подергал связанными руками и попытался стереть ее о собственные плечи.
– Больно… Друг мой, какая же ты все-таки сволочь.
– Помолчи.
Вазоф тоскливо замолчал, угловатая тень скрыла его глазницы, скулы обреченно заострились, превратив лицо в жесткий и трагический абрис черепа.
Тэн Цилиан в смущении отвел глаза. «Теперь я понял, каким образом Цертус играючи доставал фальшивые свидетельства о реабилитации. Он поддерживал связь с Калбергом через Систему, подбрасывал ему имена ивейдеров, готовых купить хорошую подделку, он же разыскал и спрятал бродягу, чтобы шантажировать дурака Вазофа. Цертус и Калберг вместе обделывали сомнительные делишки. От Калберга „друг ивейдеров“ узнал все детали операции по поимке Короля – про несчастную Виту и про маячок у нее под кожей, про засаду в госпитале и про меня. О том, что Далькроз обречен, Цертус тоже знал или догадывался, – но не остановил зарвавшегося мальчишку. Почему? Зачем все это Цертусу? Я пока понятия не имею, ответ будет равносилен разгадке всего ребуса».
– Эй, Вазоф!
– Что?
– Как там дела в Департаменте?
– Шеф помнит тебя до сих пор.
– Сердит?
– Зол. Иногда мне кажется, что ты уже покойник.
Тэн раскрыл нож (при этом движении Вазоф подался к стене), потом перерезал веревки на щиколотках и запястьях инспектора.
– Увы, на сегодня наше дружеское общение себя исчерпало. Зимний пикник испорчен безнадежно… Здесь пахнет крысами и мочой. Я ухожу немедленно, ты уберешься отсюда через тридцать минут. Советую употребить эти полчаса с максимальной пользой – почисти интерьер покойника от крови и отпечатков. Мне-то терять особо нечего, а вот тебе, мой сребролюбивый друг, тебе следует бесконечно бережно выстраивать карьеру. Холь ее и лелей, стань приличным человеком, убирайся домой, больше не воруй, живи тихо, как красноглазая лабораторная мышка. Подожми хвостик. Береги здоровье. Пока.
– Тэн, погоди!
– Прощай.
– Тэн!
Цилиан в одиночку вернулся в нетопленый профессорский холл. Робкие остатки домашнего уюта безнадежно рассеялись во Вселенной, ночной сквозняк проник в разбитое окно и теперь, уныло завывая, швырялся пригоршнями ледяной крупы. Во дворе застыл подтаявший с вечера снег. Грязная смесь воды и льда накрепко схватилась, заковала чахлые клумбы в панцирь.
Ночь лениво переваливала за середину, городская поземка заносила Цилиановы следы. Тэн перемахнул через ограду и, ежась под ледяными порывами, быстро зашагал в сторону проспекта Процветания.
«Председателя правления» он отыскал через три дня.
Глава 18
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ
7010 год, зима, Конфедерация, Порт-Калинус
Непогода отрезала пригороды столицы от центра – горожане больше не торопились посетить Древесную Эстетику. Конец недели ничего не изменил, струйки снега беспечно вились вдоль пустых дорожек парка, свинцово-серое зимнее море оставалось невидимым – массу неспокойной воды скрывали холмы. Фонтан замерз, редкостные деревья укрыли прозрачными колпаками, растительность попроще угрюмо умирала под ударами ветра и снега.