Король молчал. Беренгар уложил его на спину, с трудом отыскал пульс на запястье – у самого Марка предательски тряслись руки. Вена на запястье Вэла билась редко и неровно, Марк знал, что такая аритмия опасна. Он потрогал обуглившуюся рубашку Далькроза и между шеей и плечом нащупал ожог – выстрел излучателя прошел рядом с головой, опалив кожу.

– Вэл, очнись! Не умирай, подожди, приятель. От таких ран еще никто никогда не скончался.

Беренгар в отчаянии поднял голову, ощущая в шуршащей полутьме коридора чье-то настороженное, но не враждебное присутствие. Незнакомец выжидал.

– Свет! Зажгите свет!

Неизвестное существо в темноте не ответило.

– Свет! – рявкнул Марк так, словно от света зависело нечто большее, чем возможность рассмотреть раненого Далькроза. Беренгару показалось, что тьма лишает его воздуха, хватает за горло, ядовитой пылью оседает на глаза и лицо.

Спокойный, чуть звенящий хрусталем голос раздался совсем рядом – всего в двух шагах от Марка и Короля.

– Не кричите, пожалуйста. Лучше будет, если они нас пока не услышат.

В ту же секунду длинный плафон под потолком обрушил вниз поток яркого сияния.

Невысокая женщина с карими глазами стояла перед Беренгаром, все еще касаясь управляющего браслета на левом запястье.

– Леди Джу?

«Она может сгоряча стукнуть меня наводкой, а я после реабилитации дурак дураком – не выношу этих наводок, даже успокоительных».

– Доброе утро, мэм свободная консульша, – на всякий случай поприветствовал Беренгар, примирительно разводя пустые ладони. – Мои извинения за безобразия и все такое прочее. Не сердитесь, я ведь без ствола и даже не псионик. Вы не в курсе, леди, что здесь происходит?

Несмотря на критический момент, псионичка беззвучно усмехнулась, как только Марк произнес странный, на ходу придуманный титул.

– У нас переворот.

– Охранник у ворот рехнулся – по нас ни с того ни с сего открыли огонь.

– Элиан сейчас под наводкой Ральфа. Отойди в сторону, я собираюсь помочь твоему другу, но он должен остаться один – совсем один, для тебя это будет опасно.

– Тогда лучше занести Вэла в комнату.

Марк вскинул бесчувственного друга на спину и только сейчас осознал, что жилистый и худощавый Воробьиный Король совсем не такой уж легкий. «Не помню я, куда бежал, не знаю, как вырвался из-под огня, сам не верю, что успел его вытащить. Нам обоим просто крупно повезло».

Очутившись на кушетке, Вэл не пришел в себя, казалось, он почти не дышит. Беренгар нехотя ушел в коридор, сел прямо на пол, зажмурился и прижался стриженым затылком к полированному дереву панели.

«Я не знаю, что ты можешь с ним сотворить, ведьма с чайными глазами, я больше не псионик, а целителем не был никогда. Но если где-то там, в ничто, в бездонной бесформенной пустоте, Мировой Разум все-таки существует, я прошу – пусть он ради Вэла поможет тебе».

Кто-то скользнул под бок Беренгару и устроился рядом испуганным комком.

– Нина?

– Да, это я, Марк. Все случилось из-за меня, сегодня Ральф заявился по мою душу.

Обаятельное личико дочери диктатора жестоко исказилось, в эту минуту напоминая мордочку загнанного лемура. Марк не мог видеть ее ауры боевого псионика, но крупные серые глаза девочки как будто чуть светились, бросая отблеск на заострившиеся от страха скулы.

– Вэл умер?

– Нет, конечно. Леди Джу спасет его.

– Мне страшно, Беренгар, – просто сказала Нина. – Я очень боюсь.

– Кто этот Ральф?

– Днем он ездит в кресле, а ночью раздвигает пальцами туман и приходит из пустоты Оркуса…

Марк отвернулся, пытаясь избавиться от надвигающейся фантасмагории кошмара – как раз вовремя. Леди Джулия подошла беззвучно, теперь она стояла, обхватив точеными руками узкие плечи, словно мерзла под ударами ветра. Король замер рядом с женщиной, плечом к плечу. Он, видимо, пришел в себя, сейчас между этими двоими чувствовалась тонкая связь – душевное родство, которое связывает псиоников даже в ненависти.

Впрочем, между Вэлом и сострадательницей ненависти не было. Скорее наоборот. Беренгар встал, распрямил онемевшую спину.

– Спасибо тебе, Марк, – тихо сказал Король. – Ты здорово справился, никто бы так не смог.

Беренгар угрюмо кивнул.

– Я вижу, ты, приятель, пришел в себя… Мэм, мне опротивели секреты – давайте объяснимся. Что здесь происходит? Нас хотели убить, за что? Кто этот Ральф, о котором говорит ваша дочь?

– Нина не моя дочь. Остальное ты скоро узнаешь, Бейтс рассказал Вэлу Августу почти все.