— Ненамеренно — не стал отпираться тот — Как и вы, я был занят поисками своего старого друга Генри Ллойда, ныне известного как Август Тарн и, также как и вы, не сильно в этом преуспел.

— И почему же вы решили обратиться ко мне именно сейчас?

— Потому что помимо поисков Генри есть еще один вопрос, не терпящий отлагательств.

— И какой же?

— Взгляните сами — кивнул Доусон в сторону Площади Мира.

В ту же минуту раздался громкий хлопок и в небе над площадью разверзлись небеса. Открылось широкое пространственное окно с очертаниями парящего в облаках города, а секундой позже вниз медленно начала опускаться золотая платформа с человеком на борту. Это и был первосвященник малого Пантеона Китна Рави.

Облаченный в богато украшенную драгоценными камнями рясу, он торжественно воздел руки к небу, чьи линии ярко засветились цветом триумфа — фиолетовым.

Стоило взглянуть на такого со стороны и можно было подумать: типичный служитель церкви. Однако при более пристальном рассмотрении я заметил деталь, которая заставила меня всерьёз удивиться: по лицу и вискам первосвященника ручейками стекали капельки крови.

— Всё дело в головном уборе — пояснил Доусон — В его подкладку вшиты иглы из божественной стали, которые вспарывают кожу на черепе и не дают ей заживать. Думаю, схожий образ вы не раз встречали и в нашей культуре.

— Полагаю, в этом есть какой-то скрытый смысл?

— Так он демонстрирует свою уязвимость перед богами. И вместе с тем заставляет толпу испытывать чувство сопереживания, от чего его слова звучат куда весомее и быстрее впитываются в сердца людей.

— А цель?

— Отстаивание интересов Пантеона, разумеется.

— Хм. Вижу, планеты и звёзды меняются, а ситуация — нет.

— Вряд ли вы найдете здесь что-то иное. К тому же сомневаюсь, что содержание зависит от формы, потому как любая религия — это всегда соглашение, сделка. В то время как истинный духовный путь — странствие.

— И какую, по вашему мнению, сделку хочет навязать Пантеон?

— Наше с вами уничтожение — спокойно ответил Доусон, после чего медленно встал, переместился в мою беседку и сел рядом.

— Граждане Элирма — прогремел многократно усиленный голос первосвященника — В этот час я предстал перед вами полным горести и сожалений! Как и все вы, на протяжении долгих лет я искренне надеялся, молился и верил, что ситуация в корне изменится. Что рано или поздно, но люди двадцать первой версии образумятся и их заблудшие души с гордостью воспарят над тьмою, сумев отыскать в себе путь, ведущий к божественному свету Пантеона. Однако мы глубоко заблуждались…

— Что за бред он несёт? — не выдержал я.

— Стандартный. Особенно для пропагандиста и агитатора, стремящегося эксплуатировать невежество масс. Ложные идеи, подмена идеалов, осуждение идейного врага и далее по списку. Выбирайте, что больше понравится.

… поэтому отныне я говорю каждому из вас: настало время взглянуть правде в глаза! Человек двадцать первой версии никогда не изменится! Человек двадцать первой версии — это вампир и тиран! Ошибка природы и неудачный генетический эксперимент, утративший немало важного из собственной уникальности. Как сорок лет назад, так и сейчас эти люди демонстрируют лишь стремительный спиральный спуск и отсутствие всяких ориентиров. Они не способны вызвать ничего, кроме брезгливой жалости и чувства удручающего отвращения! Ленивые, безвольные, с заботой исключительно о материальном, они грубо играются на самых низших человеческих инстинктах, стараясь превратить великий народ Эль-Лира в свою послушную служанку и навязать нам собственные правила игры. Но довольно! Отныне и вовек я призываю каждого из вас…

Я откинулся на спинку скамьи, продолжая слушать речь первосвященника вполуха. Истекающий кровью старый урод продолжал сыпать громкими эпитетами, едва сдерживая нахлынувшую на него волну возбуждения. Осуждение невинных, терзания беззащитных, корыстная преданность тираниям — всё это, как и многие другие обвинения, записывалось исключительно на счёт «двадцать первых». Хотя как по мне, то это сто процентов бред сивой кобылы. Разумеется, мы не идеальны и у каждого народа есть грехи, но за то время, что мы с друзьями провели в Затолисе, я почему-то не заметил существенной разницы.

— Что касается вопросов нравственности и морали, то фактически мы ничем не отличаемся от предыдущих версий — сказал Доусон — Но полагаю, вы и сами уже это заметили.

Я окинул взглядом многотысячную толпу.

Удивительно, но большая часть собравшихся с трепетом ловила каждое слово первосвященника и согласно кивала его утверждениям.

— Странно, что другие этого не замечают.

— Уверен, замечают. Но очень скоро они об этом забудут, а затем и вовсе сменят полярность своих убеждений на прямо противоположную.

— Каким образом?

Доусон материализовал в руке портсигар.

— Примеров много. Взять нашу историю, а именно фашистскую Германию. Вы знали, что поначалу многие не разделяли идеи нацизма? Однако со временем, путём титанических усилий тысяч людей эти идеи получили широкое распространение и заняли доминирующее положение в умах большинства, а затем и вовсе вылились в ряд документов, закрепленных на законодательном уровне. Скажите, вы когда-нибудь слышали про «Закон о гражданине Рейха» и «Закон об охране германской крови и германской чести»?