— Он прав, Гер — согласился я — Слишком многое в последнее время указывает на то, что Август знал и умел на порядок больше, чем кажется. И мне по-прежнему непонятно одно: зачем ему было скрывать это от нас?

— А это важно?

— Разве нет?

— Лично мне абсолютно без разницы. Дед оставил о себе исключительно положительное впечатление крайне мудрого, доброго и порядочного человека, неоднократно спасшего жизнь, как мне, так и тебе. И если о некоторых моментах он намеренно умолчал, то значит, так было нужно… прошу прощения… ХА! Ну, наконец-то! Винни, ты проиграл!

Буквально распираемый от чувства гордости Герман нарочито медленно зачеркнул указательный пальцем тройку ноликов.

— Поздравляю.

— У-а?

— Реванш? Нетушки, мой пушистый друг, не сегодня. Сегодня я хочу сполна насладиться победой.

— У-р-р!

— Нечего жаловаться. Ты и так постоянно выигрываешь. А другим, между прочим, тоже нравится побеждать.

— Насчет Августа, пожалуй ты прав. Не так уж это и важно на самом деле.

— Ну так.

— Ладно, господа, а теперь предлагаю поспать — я поудобнее устроился в принявшую форму спины песчаную выемку — В ближайшие пару часов все равно делать нечего.

— Согласен.

— И Глас — обратился я к шаману, глядя на него сквозь полуприкрытые веки — Будь добр, вынь из кармана зелье и положи его обратно в коробку.

— Ой, прошу прощения — виновато улыбнулся Эстир — Привычка.

— Ничего страшного.

— Влад! Псс! Ты спишь?

Сквозь сон я почувствовал, как кто-то тянет меня за рукав.

— М? Что случилось?

— Гляди — ошарашенный Герман многозначительно перевел взгляд к себе на колени, где сладко посапывал кошачий медведь.

— Батюшки… Чудеса в решете.

На моей памяти это был первый и единственный случай, когда Хангвил уснул на ком-то третьем, помимо Августа и меня.

— Вот и я о чем — радостно прошептал тот — Это он сам. Я его не брал.

— Вот и не спугни. Спи дальше.

— Погоди.

— Ну что опять?

— Я есть хочу!

— Парни, хотите прикол? — спросил шаман спустя пару часов — За то время, что мы спали, солнце не сдвинулось ни на миллиметр. Предполагаю, ждать заката мы можем очень и очень долго.

— В смысле?

— В прямом.

— Ай да Аргентавис… — я недовольно цокнул языком.

— И что нам теперь делать?

— Идти прямо так. Других вариантов я все равно не вижу.

— Угу. Сдается мне, что первое испытание нам подсунули на выносливость.

— Не так уж это и страшно — Герман аккуратно выглянул на улицу.

— Это пока. Через пару дней ты почувствуешь себя как никогда плохо. А затем, мучаясь от жажды, все чаще и чаще будешь думать о том, чтобы убить себя и начать испытание с чистого листа. Я говорил, нам предстоит серьезная проверка на прочность и мужество.

— Делов-то — хмыкнул танк — Продолжать двигаться вперед и не умирать.

— По-твоему это так просто?

— А что сложного? Представьте, что мы в качалке. И готовимся к конкурсу «Мистер Олимпия». Шаг левой, шаг правой. И далее по кругу, до тех самых пор пока мозг не перестанет командовать мышцам сокращаться. Того и гляди доберемся до цели. Ну, или умрём.

— Хм.

— Вынужден признать, что ты гораздо умнее, чем кажешься — задумчиво улыбнулся Эстир.

И в этом, пожалуй, я полностью был согласен с шаманом. Да, напарник не блистал интеллектом и не часто произносил длинные заумные фразы, однако в нем была какая-то простая житейская мудрость, присущая скорее буддистским монахам. А ведь и, правда, кто сказал, что всё должно быть именно сложно? Надо идти — значит будем идти, ни больше ни меньше.

— Сомнительный комплимент.

— Что ж, была, не была — сказал я, отгибая присыпанный песком кусок одеяла.

Мы шагали практически двенадцать часов кряду. И это было тяжело. Катастрофически тяжело.

Вскоре после выхода из убежища я осознал, что в рамках данного испытания именно я — самое слабое звено, потому как я никогда в своей жизни не отличался особой выносливостью. Я по-прежнему ненавидел бегать, прыгать, часами крутить педали и приседать. Думал, тренировки Августа поправят ситуацию, но нет. Горбатого могила исправит. Или, как когда-то выразился Герман: «Медведь остается медведем, даже если его на море отвезти».

Поэтому последние пару часов я плелся в самом хвосте колонны, держась исключительно на морально-волевых, и то и дело рискуя свалиться с гребня того или иного бархана. Даже Хангвил в какой-то момент меня пощадил, телепортировавшись на широкое плечо напарника.

Под конец я уже всерьез начал подумывать о том, что и не такая уж и плохая идея вложить все оставшиеся очки параметров в выносливость, однако и тут Аргентавис подготовил для нас неприятный сюрприз — функция была заблокирована. Как, впрочем, и механизм обретения новых способностей. Помнится, что еще во время боя с привилегированными я повысил восприятие до 45 единиц, но с тех самых пор так и не успел разжиться очередным заклинанием.