standa upp 'i stafni,

st'yra d'yrum knerri,

halda sv'a til hafnar

hggva mann ok annan,

hggva mann ok annan.

— Что за язык? — поинтересовался Эстир.

— Древнескандинавский походу. Кажется, это песня из старого сериала про викингов.

— А-а-а, точно. То-то я думал, где её уже слышал? К слову, у него весьма неплохие вокальные данные.

— Согласен. Кстати, как думаешь, долго нам еще идти?

— Без понятия. Надеюсь пару-тройку дней, не больше.

Две недели спустя…

Последние четыре дня я испытывал невероятное сильное чувство апатии.

Из-за отсутствия смены дня и ночи я заработал глубокую бессонницу. Да и убийственная жара окончательно меня доконала, как и невозможность побыть в одиночестве или хотя бы уединиться на пару часов, что на удивление, стало для меня вторым по серьезности испытанием. Вместе мы шли, вместе рыли ямы и пытались отдохнуть. Уставшие, вонючие, с потрескавшейся обветренной кожей и мозолями, отзывающимися болью буквально на каждом шагу.

Наверное, все мы сталкивались с ситуацией, когда ощущая постоянный дискомфорт, окружающие люди вдруг начинают тебя раздражать. Без видимой на то причины. И именно это со мной и происходило, с чем я усиленно пытался бороться. Хотя и не только я один. Жизнерадостность Германа тоже вскоре сошла на нет. А Эстир так вообще, за последние пару дней не проронил ни единого слова, действуя скорее на автопилоте. Шел, копал, заваливался спать. И далее по кругу. Даже еды не просил. Напарник первым это заметил и, с тех самых пор, я просто-напросто материализовывал очередную порцию прямо у него на коленях.

Что уж там говорить? Если даже малыш Хангвил стал грустным и вялым, предпочитая 99 % всего времени проводить во сне.

Но хуже всего было не это. А то, что преодолев, по меньшей мере, четыреста километров пути, ситуация вокруг ни на йоту не изменилась. Все те же клонирующие друг друга барханы и застывшее в небе палящее солнце. Прямо как в первые минуты нашего здесь появления.

Наконец, спустившись с очередной кучи песка, я понял: всё, с меня хватит.

— Парни, я думаю далее продолжать бесполезно.

— Согласен — кивнул шаман — Это уже слишком.

— Народ, вы чего? — обернулся Герман — У нас еще остался один кристалл. Рано сдаваться!

— Гер, разве ты не видишь, что с этим местом что-то не так? Мы словно попали в замкнутый бермудский треугольник, где время напрочь остановилось! Посмотри на холм слева. Мы его уже проходили не менее тысячи раз. Как и тот, что находится справа. Стоит признать: мы делаем что-то не то. Поэтому думаю, будет правильно вернуться в начало и попробовать пройти испытание с чистого листа. На более низком уровне сложности.

— Я не согласен — покачал головой танк — Вернуться — означает отправить последние две недели коту под хвост и умереть. Допустим, мы сможем убить себя, но как насчет Хангвила? Ты сможешь взять нож и прирезать его? Я — нет.

— Чёрт… Про это я не подумал…

— Вот именно. Поэтому я считаю, что необходимо продолжать. Мы знали, что будет не просто. И раз уж нам выпало испытание с максимально доступным уровнем сложности, то значит, для его успешного прохождения необходимо выжать из себя буквально все соки. И даже чуточку больше.

— Что ты сказал? — вдруг резко переспросил Эстир.

— Необходимо выжать все соки…

— Господи, ну конечно! — схватился за голову шаман — Герман — ты гений!

— В смысле?

— Я тоже не уловил — не понял я.

— Мы должны избавиться от воды! Вылить её к чертовой матери! Всю, до последней капли!

— Зачем?

— А вы не поняли? Аргентавис не даст нам схитрить! С нашими запасами это не испытание, я всего-навсего пешая прогулка по горячей пустыне. Так не сработает! Мы должны дойти до тотального изнеможения и оказаться на границе жизни и смерти, чтобы уже тогда, из этой самой точки, совершить последний и наиболее трудный рывок.

— Бред.

— Да нет же!

— Да-да же! — Герман нервно прошелся взад-вперед — Предлагаешь поставить на карту результаты последних недель из-за пришедшего в голову спонтанного озарения?

— А чего мы добились? Кроме бесполезной траты времени, до крови стёртых ступней и килограмма песка в заднице? И это не озарение. Это яснознание! Шаманская способность, которая иногда включается сама по себе, как паучье чутьё. Я просто знаю, что это необходимо сделать. Ясно?

— Блин… да это… ай. Влад, что думаешь?