Я ухмыльнулся самой злобной ухмылкой из своего арсенала суперзлодея и обнаружил, что пистолет неизвестно каким образом оказался у меня в руке. Ближний Восток за несколько дней сумел вбить в меня рефлекс, который никак не получалось привить Энрике: при первом признаке опасности хвататься за оружие.

Пикапы были четырехместные, так что мы, с комфортом разместились в кабинах. Кузовы были забиты пластиковыми пятилитровками с водой, канистрами с топливом и сухпайком — пачками галет и коробками с саморазогревающимися консервами. Особняком лежали костюмы радиологической защиты. Мы полезем в зараженные районы?!

Мое место оказалось в голове колонны — меня посадили на пассажирское сидение, место водителя занял Мейсон. Но что меня удивило, так это Чип, который садился во вторую машину, и он был при оружии!

— Что за дела? — возмутился я, — Кто доверил этому психу оружие?!

— Спокойно, Рохо, Чип в норме! — заверил меня Мейсон.

Я только фыркнул на это заявление. Три дня назад Чип кидался на всех подряд и кусался, а теперь он в норме? Хороша норма! Да на его фоне даже я само воплощение адекватности! Грабовски со Слаем и Роки вышли из гостиницы и сели в машину с Чипом, чему я был только рад.

В нашу машину сзади уселся Марк. Я обратил внимание, что он поменял свою электромагнитную винтовку на огнестрельный автомат. Мейсон, к слову, тоже перевооружился в отличие от Грабовски, Роки, Слая и Чипа которые остались верны своим навороченным электромагнитным винтовкам.

Ну, хоть Мейсон с Марком пытаются адаптироваться под местные условия. Как там сказал Джош: лучше поздно, чем никогда? А кстати, надо еще кое-что сделать.

Я достал из кармана пачку презервативов и натянул один на ствол своего калашникова. Мейсон только хмыкнул, а Марк с заднего дивана похлопал меня по плечу — молодец, мол, и жестом попросил одну резинку для себя. Если бы я своими ушами не слышал, как тот говорит, решил бы что он немой, ей-богу.

Мейсон вздохнул глубоко и сказал в гарнитуру радиостанции:

— Ну, что, парни, поехали, с богом, с молитвой!

Я даже поперхнулся, когда это услышал, настолько это не соответствовало сложившемуся у меня образу сержанта Рэда. Ни разу не видел, чтоб сержант хотя бы перекрестился. Кому ты здесь молиться решил в этом забытом богом и людьми месте? Разве что сатане, он может и услышит.

Да уж, чем дальше, тем страннее ведут себя люди, может здесь в воздухе что-то распыляют? А еще мне непонятно почему приказ о выдвижении отдал сержант, а не лейтенант Грабовски. У нас что, смена лидера? Карманный переворот в отдельно взятом отряде? Ничего не понятно, хотя, пожалуй, эту новость можно считать положительной — Мейсон как командир меня устраивал, в отличие от Грабовски.

Мы выехали от гостиницы, миновали здание военной администрации САСШ, госпиталь, и въехали в старый Маскат, в котором я не бывал, потому что там никто не жил уже лет двадцать. Я уже знал, что Султанат Оман не участвовал в войне Судного Дня и остался относительно цел, но население из него все равно сбежало, вслед за своим султаном, который улетел из своей столицы сразу же после того как прозвучал первый ядерный взрыв в Саудовской Аравии. И правильно сделал, потому что хоть ядерных ударов Оману и не досталось, зато последствий этих ударов султанат получил сполна: страну просто засыпало радиоактивным песком, который принесли бури из глубин Аравийского полуострова, а следом двинулись миллионные толпы беженцев и дезертиров, которые разграбили и опустошили города и оазисы маленькой страны.

Справедливости ради надо сказать, что сбежали из Омана не все — тех немногочисленных аборигенов, которые остались жить в собственной стране, янки наградили кличкой «песчаные крысы» и почему-то ненавидели до зубовного скрежета. На мои осторожные расспросы, почему так, мне отвечали уклончиво, что-то типа: «сам увидишь». Количество странностей и несуразиц в этом гиблом месте было ненормально много, и я уже дождаться не мог, когда наконец смогу вернуться на тихий и понятный Косумель.

Город, через который мы ехали, смотрел на нас подслеповато выбитыми окнами, скалился гнилыми зубами покосившихся полуразвалившихся заборов, в общем производил очень тяжелое впечатление. В центре тоже развалин хватало, но там была жизнь, ходили люди, и ездил транспорт, а здесь только руины и песок. Мы миновали огромный комплекс зданий, некогда белый и красивый, а сейчас закопченный и полуразрушенный. Покосившийся расстрелянный указатель сообщал, что в этом здании находился королевский оперный театр Маската — туристическая достопримечательность. У меня создалось впечатление, что этот оперный театр кто-то упорно пытался взорвать, но, то ли не смог, то ли взрывчатки не хватило, так что бросил дело на полпути.

Через полчаса мы миновали международный аэропорт Омана. На взлетно-посадочной полосе рядами стояли сотни брошенных и разграбленных пассажирских авиалайнеров с логотипами Oman Air. Я только вздохнул, глядя на белоснежных красавцев, некогда летавших во все уголки земли. Мне мама рассказывала, что раньше была возможность добраться из Тобольска до Москвы за три часа — сел в аэропорту на самолет, фьють и ты уже за две тысячи километров. Ныне воздушный океан для человечества был закрыт, и это тоже стало следствием войны Судного Дня. Ядерные удары так взбаламутили атмосферу, что сначала на Ближнем Востоке, а потом и во всем мире появились так называемые лифты. Это сложное природное явление, представляющее собой сочетание нисходящих холодных потоков воздуха из стратосферы и восходящих потоков воздуха от поверхности, которые образовывали настоящие воздушные воронки с безумными перепадами давления внутри. Летательные аппараты, попавшие в такую воронку, просто разрывало на части. Потеряв десятки летательных аппаратов и тысячи жизней, человечество просто поставило на прикол весь некогда огромный воздушный флот. В мое время летали только дроны и то не высоко, да еще немногочисленные камикадзе на индивидуальных летательных аппаратах.

Сразу после аэропорта шоссе вильнуло на запад и уперлось в блокпост, брат-близнец того блокпоста на котором мы провели веселую ночку в Салале. Пулеметный ствол из гнезда на крыше уставился точно на нас, и я почувствовал себя неуютно. Дорога была перегорожена откатным шлагбаумом. Разнообразия ради на этом блокпосте стояли не дятлы, а бойцы из ЧВК «Ворон». Мейсон и Марк отчего-то напряглись, а когда я спросил отчего, оказалось, что вороны с коронными что-то там не поделили давным-давно и теперь враждуют.