— Могут быть проблемы? — поинтересовался я.

— Да не должны, по идее, — неуверенно сказал Мейсон, — Но на всякий случай будь готов.

— Всегда готов! — присказкой пионеров ответил я, потянулся было за автоматом, но потом подумал, что это будет выглядеть слишком вызывающе и оставил его стоять в креплениях.

Из блокпоста развязной походкой вышел боец в брюках, камуфляжной майке и круглых очках-консервах и лениво взмахнул рукой, показывая на обочину — причаливай, мол. Мы свернули на обочину и остановились. Боец, жуя жвачку вразвалку подошел к машине. Мейсон опустил стекло, вытянул из кармана на двери пачку документов.

— Кто такие, куда едете? — невнятно из-за жвачки спросил ворон, — Опа, коронные! Ну и хуле вы здесь забыли, пижоны?

— Спасательная экспедиция в зону отчуждения, — индифферентно ответил сержант, — С комендатурой все согласовано, вот путевой лист.

— Спасательная экспедиция? — рассмеялся боец, обдавая нас ароматом чеснока и ментола, — На этих тарантасах? И в количестве семи рыл?! Придурки, вас самих потом спасать придется! Хотя, скатертью дорога — по вам точно плакать не будем!

И, посмеиваясь, пошел откатывать шлагбаум. Мейсон кинул документы на приборную панель, газанул и маленькая колонна покатила мимо блокпоста дальше на северо-запад. Я обратил внимание на большой щит, установленный на дороге. Надпись на нем гласила: «Внимание! Дальше начинается зона радиоактивного заражения местности!»

— Внимание, всем надеть респираторы! — услышал я в гарнитуре голос лейтенанта Грабовски, — Если конечно не хотите лечить потом лучевую болезнь!

Мы споро натянули респираторы со сменными фильтрами. Основную опасность в этой местности представляли облака радиоактивной пыли, которые ветер разносил по всему региону. В принципе респиратора для защиты от этой напасти хватало. Если, разумеется, не соваться в эпицентры ядерных взрывов — там вполне можно было заработать лучевую болезнь за пару-тройку часов даже будучи в герметичном скафандре. Не знаю для какой цели у нас в багажнике сложены противорадиационные костюмы, лично я в подобные места идти не соглашусь ни за какие коврижки.

С этого момента мне предстояло контролировать дорогу на предмет аномалий и возможных засад — это было обговорено заранее. Я уселся поудобнее и меньше чем за пять секунд вошел в транс. Однако рекорд! Я оглядел местность — все было чисто, никаких элетроприборов на десятки километров вокруг.

Через три часа я устал пялиться в никуда и придумал новую схему контроля дороги: входил в состояние сканера, осматривал все окрестности, после чего отдыхал минут пять-шесть и снова осматривался. Дорога шла вдоль побережья, погода стояла солнечная и ясная, местность просматривалась на несколько километров вперед. Вдоль дороги регулярно попадались руины — придорожные кафе, заправки и тому подобные объекты ныне брошенные. Их я проверял особенно тщательно, но пока что все было чисто, людей не было видно совсем, как и животных кстати. Я обратил внимание что вдоль моря совсем не было птиц — почему, интересно? Из-за радиации?

На первый взгляд поездка напоминала увеселительную — солнечно, тепло, море справа плещется и никого. Но это только если забыть про радиацию и про Шороха продолжающего бормотать что-то на своем тарабарском языке, в наушнике рации. Сегодня голос Ока мне показался вкрадчивым и благодушным — что это может означать? Помнится, во время атаки дезертиров Шорох шипел и плевался мне в ухо агрессивным и злым тоном.

Самое странное, что, когда я спросил своих спутников про Шорох, Мейсон сказал, что не слышит никаких эмоций в этом шуршании. Марк только головой покачал. Странны дела твои господи. Может быть, у меня крыша начинает подтекать?

Сегодня по плану мы должны были достигнуть первой точки назначения пропавшей экспедиции — те останавливались на ночевку в отеле Оушен в поселке Хаур-эль-Факкан что в бывших Объединенных Арабских Эмиратах. Дорога пролегала через прибрежный городок Кальба. Когда уже после обеда мы въехали в этот городишко я напрягся и принялся внимательно сканировать дома и магазины, стоящие вдоль улицы мертвого города — в этих руинах могла спрятаться целая армия! Шло время, мы медленно ехали по улице, но никаких признаков жизни не наблюдалось. Пару раз приходилось выходить из машин и убирать упавшие на дорогу столбы, деревья и прочий мусор. И на выезде из города нам передали привет невидимые обитатели города: на обочине стоял частокол заостренных арматурных прутьев, на которых скалили зубы высушенные до состояния мумий головы разной степени сохранности. Было их штук двадцать, и по большей части это были головы европейцев, хотя и пара черных затесалось.

Угроза была прямая и недвусмысленная. И после первого шока меня затрясло от ярости. Захотелось выйти из машины, вернуться в городок, найти этих затейников и убить. Убить медленной и мучительной смертью, чтоб они корчились от боли в моих ногах и умоляли меня добить себя. Кажется, я сказал это вслух, потому что Мейсон встревожено гаркнул:

— Успокойся, Рохо! Это бессмысленно, у нас другая задача! Блядь, Марк, держи этого психа!

Он ударил по тормозам и вцепился мне в руки, которые уже нашаривали ручку выхода из двери, сзади меня со знанием дела взял в борцовский захват Марк, придавив так, что я едва мог дышать.

Дикая ярость оставляла меня медленно и неохотно. Хриплое дыхание клекотало в пересохшем горле. Меня потрясывало, со лба бежали капли пота, ногти воткнулись в ладони до кровавых следов. Что со мной происходит? Вспышки разрушительного гнева это мой бич с детства, но такого со мной еще не было — я же собирался выпрыгнуть из машины на полном ходу и пытался ударить своих товарищей, которые не давали мне это сделать! Хорошо еще что в таком состоянии я не способен использовать свою Силу, иначе без трупов бы не обошлось!