— Съехали они. С чемоданами прямо. Уже и новые жильцы были: квартиру смотреть.

Пришлось уйти ни с чем, но шустрые помощники Жеранского, как видно, хорошо ориентировались в здешнем великолепии. Гарев отдал дань их несомненному усердию. Разойдясь, как рыбаки с сетью, они отлавливали разного рода бездельничающих граждан и приступали с расспросами. Мамочкам с колясками приторно улыбались, с алкашами беседовали по-свойски. В маленьких городишках все всех знают и всем откровенно скучно, потому скрыться здесь — задача не из лёгких. Люди привыкли совать нос в чужие дела и не считать любопытство зазорным.

По следу шли неспешно, зато довольно уверенно. Сам Жеранский сел за руль и подгонял машину к месту очередной точки опознания беглянок, его помощники отлично справлялись с поиском без профессора и его магии.

На квартиру приятеля студенткиной подруги вышли к обеду, и обитатель её очень кстати вернулся домой перекусить. Всей толпой вломились следом за парнем в его жилище, он и вякнуть не успел. Гарев тоже не пожелал остаться в стороне, о чём тут же пожалел. Или нет. Узнать правду о тех, кто тебя окружает, иногда не получится, не запачкав рук. Действие развивалось быстро. Кулак одного из профессоровых подручных так въехал в солнечное сплетение парня, что о криках уже и речи не шло. Жертва отлетела в тупичок коридора и там сползла по стене. Беглый обыск ничего не дал, тогда парня подняли с пола и водрузили в кресло. Жеранский сам, нехорошо улыбаясь, склонился к искажённому болью лицу, и осведомился, даже не пытаясь завуалировать угрозу в голосе:

— Где они?

Бедняга беззвучно разевал рот: он и дышать-то почти не мог, не то что разговаривать.

— Дайте ему возможность прийти в себя, — не удержался от реплики Гарев.

— Когда придёт в себя мы ему яйца с корнем вырвем! — грубо сказал один из помощников Жеранского.

Имена Гарев так и не узнал, мужчин ему не представили. Знакомиться не тянуло. Не будь Гарев магом, пожалуй, ощутил бы тревогу. Не следовало разыскивать Денёву в компании насильников. Мог бы догадаться, что в бегство пускаются не от нервной мнительности, а ввиду реальной угрозы. Судил о незнакомой девушке, следуя глупому шаблону: дамочки, мол, все истерички. И ведь встречал в жизни множество разумных, рассудительных женщин, но попался как пацан на взращенную в умах ложь. Плохо.

Жеранский меж тем нехорошо скривился лицом, зашипел уже не сдерживаясь:

— Быстро говори, где девки, или я спущу с поводка своих псов!

Никакого тебе осторожно магического воздействия, внушения, тонких приёмов, которым учили в школе. Гарев никак не мог прийти в себя от мерзкой обыденности происходящего. В глубине души шевельнулся страх, пока ещё робкий, скорее инстинктивный, нежели осознанный. Теперь не только за незнакомую студентку, но и за себя. Почти забытое впечатление. Его[RbD1] удалось без труда загнать обратно в логово. Как бы не хорохорился профессор, а против столичного инспектора не тянул, сделать ему ничего не мог. Кто его поймёт, садиста и насильника, чего он добивается конкретно сейчас. Быть может, выслужиться пробует, демонстрируя преданность школе и её делу. Способ выбрал мерзкий, но ведь действенный. Парень заговорил, едва смог достаточно глубоко вздохнуть.

В том, что он запуган и будет помалкивать о случившемся, Гарев не сомневался. Подумал с тревогой, что, если на девушку оказывали подобное давление, она могла убежать очень далеко, а то и с собой покончить. В юности так легко поверить, что уже рушится мир, хотя ситуацию, чаще всего, можно поправить. Гарев плохо разбирался в девичьей психологии, версии строить не пробовал. Уехали подруги в пригородную деревню или на другой конец страны, предстояло выяснить в ближайшее время.

Жеранский опять попытался вежливо спровадить инспектора, соблазняя мирным отдыхом в гостинице, противопоставляя ему унылое болтание по пыльным дорогам. Только теперь Гарев окончательно перестал верить в добрые намерения профессора. Понимал, что тот попытается запугать студентку ещё больше, если отыщет её, а то и несчастный случай подстроить. Свалится глупая девочка с моста в реку, если не умеет плавать, а если умеет, то внезапно воспылает страстью к суициду и повесится где-нибудь на лоне природы. Деревьев там не счесть. Простой поначалу случай казался всё более серьёзным по мере того, как машина неслась к цели, изрядно превышая при этом скорость.

Нужную деревню удалось отыскать без труда. Слева от дороги мелькнуло кладбище, но Гарев даже головы не повернул, хотя сам в первую очередь отправился бы туда: некромантов вечно тянет к могилам, и в такой хороший тёплый день прогуляться под тенистой сенью было неплохим выбором. Понимая, что его пытаются отстранить от расследования и в перспективе обхитрить, Гарев решил проявить максимум сдержанности. С самого начала следовало не идти на поводу у Жеранского, а взяться за дело лично. Обошёлся бы без помощников. Пусть он здесь чужой, да люди везде одинаковы. Его стихия огня слабо увязывалась с духом смерти, зато он всегда легко сдруживался с ведьмами, а каждая женщина — ведьма от природы, магичка она или нет. Её жизнь заставляет, и всегда полезно об этом помнить.

Дом выглядел как любой другой деревенский дом, ничем не выделялся из ряда. В саду никто не бродил, из окон не выглядывал. Жеранский кивнул помощникам, сам остался в машине, наблюдал. Гарев увидел поисковик в ладонях одного из мужчин и тоже вышел. Размяться и поглядеть по сторонам. Профессор не светил физиономией, видимо, из осторожности: опасался, что, увидев его, девушка немедленно обратится в бегство, а так может подумать, что гости приехали к хозяевам дома или проезжие притормозили дорогу спросить.

Прибор ничего существенного не показывал, да и работал лишь на малых дистанциях, если вообще был от него какой-то толк. Гарев к новомодной технике относился скептически, может быть, потому, что сам её разрабатывал и знал, насколько противоречивы бывают исходные посылки в логической цепи. Магия пока не стала истиной наукой, хоть и стремилась к академическим лаврам.

Жеранский не постеснялся бы вломиться в дом, как уже вломился в чужую квартиру, возможно, ждал лишь подтверждения подозрений, но раньше, чем его ребята разобрались с хитрой техникой, откуда не возьмись появилась сухенькая старушка. Она опиралась на клюку, но не тяжело, а с несерьёзностью крепкого ещё человека. Гарев вспомнил одного из своих приятелей, ходившего с тростью, хотя опора, несмотря на лёгкую хромоту ему не требовалась. Человек просто хотел выглядеть солиднее или нездешнее — кто его знает. Гарев не спрашивал.