На рассвете забрались в холмы (Медлен отлично знала местность), и устроились на привал. Лошадей стреножили, пустили пастись, а себе позволили отдых, хотя и по очереди. Расслабляться не следовало.

Где-то после полудня снова пустились в путь. На дорогу не вернулись, поехали дикими тропами, где временами приходилось спешиваться и осторожно вести лошадей по неудобьям. Разговаривали мало. Ужасно хотелось есть. Скудный обед из ягод лишь разжёг аппетит. Вечером спустились в широкую долину, другую или ту самую, Деманд не понял — слишком петляли они, пробираясь то оврагами, то склонами. Медлен не только не расслабилась, но держалась ещё насторожённее прежнего, внимательно поглядывала по сторонам.

Долина выглядела богатой. Разноцветные поля радовали взгляд, деревни поражали ухоженностью, но великолепие это объехали стороной, а остановились возле неказистой избушки не то лесника, не то охотника. Медлен посвистела особенным образом и почти сразу из пристройки показался крупный мужчина с окладистой бородой. Не иначе он кормил скотину, потому что пахло от него соответственно. Медлен вздохнула с видимым облегчением и проворно спешилась.

— Шиен, меня пытались захватить стражники Хастора. Едва утекла. Вот Деманд помог. Он маг, хотя и без правильных грамот. Теперь с нами.

Крестьянин, или кто он там был, признавать новичка не торопился. Оглядел обстоятельно, словно торговал покупку на рынке, лишь потом неспешно кивнул.

— Коли так, гостем будешь.

— Мы ненадолго, — быстро говорила Медлен, попутно рассёдлывая свою лошадь и передавая повод Шиену. — Пожрать бы немного, да переодеться надо. Мешок мой с вещами цел?

— Что ему сделается? На чердачке конюшни за старыми хомутами схоронен.

Деманд спешился. Чувствовал он себя неважно и, отчасти, неуверенно. Судьба отняла прежнее размеренное будущее и предлагала другое, ещё неясное, но уже получившее первые имена. Хозяин увёл обеих лошадей, а гости без церемоний вошли в жилище. Внутри было скудно, однако чисто. Медлен оставила Деманда одного, вернулась с вещами, сама уже переодетая в простенькое, какие носят служанки, платьице.

— В город пойдём пешком, так проще, внимания привлечём меньше. Если что спросят, мы брат и сестра, ищем работу и пристанище, идём из Донного Рыдла, троюродные племянники мельника.

— Откуда?

— Селение такое. Тамошних считают чудаками и не принимают всерьёз. Прекращай смеяться и надевай что положено. На самом деле в опасном мы переплёте, мог уже сам убедиться, а мёртвые твои помогли, но это ведь ночью. Днём им хода в мир живых нет, придётся рассчитывать лишь на себя, да и не поняли мы толком, с чего они к тебе симпатией воспылали, если не сам их поднял, как говоришь.

Деманд нашёл в речах подруги немало резона и послушался не прекословя. Шиен принёс им самой простой еды: хлеба сыра и прошлогодних сушёных яблок. Запивать яства полагалось холодной водой из колодца. Деманд закусил охотно, перепелов он и в прошлой жизни не едал, не привык привередничать.

По-хорошему если, хотелось завалиться на сеновал и поспать всласть, но Медлен торопила. Шиен тоже радовался гостям весьма умеренно, зато лошадок принял охотно. Себе он их намеревался оставить или продать с выгодой на конской ярмарке, Деманд не спрашивал.

Дорога от фермы вела плохая, но не заросшая, идти вниз было легко. Медлен скромно повязала платочек, глаза опустила долу, шла, старательно семеня, вместо того, чтобы шагать широко, как привыкла — действительно выглядела обычной крестьянской девушкой, немного мосластой и угловатой, а так вполне ничего. Присмотревшись за прошедшее время, Деманд находил её симпатичной, привлекательной. Впрочем, он был не требователен. Сам и не пытался ничего изображать, потому что вырос в деревне, ухватки его за время обучения почти не изменились.

Вскоре вышли на большак, здесь оказалось многолюдно. Ехали по своим делам крестьяне на телегах, иной раз проносились конные стражники, живо напомнившие тех, оставшихся за спиной, пешие путники попадались, самой разной наружности. Парень и девушка, скромно бредущие по обочине, привлекали мало внимания. Искали их подручные неведомого узурпатора? Где и почему?

Демонд попытался расспросить подругу о людях, у которых внезапно взялась до него нужда, но Медлен лишь качала головой:

— Потом. Не время сейчас, да и мало ли кто услышит. Иногда одна неловкая фраза может многое сказать подготовленным ушам. Я всего лишь агент, выполняющий определённую работу. Мой сюзерен сам расскажет тебе всё, что сочтёт нужным.

— Но чем пригодится ему недоучка, выгнанный из школы за грехи?

Медлен глянула искоса, значительно:

— Ты больше, чем думаешь сам. Были у меня подозрения, прошлая ночь превратила их в уверенность. Потерпи и всё узнаешь. До города уже недалеко, там мы найдём моего господина. Надеюсь, в добром здравии.

Медлен вздохнула и замкнулась в себе. Деманд подумал, что она, возможно, влюблена в этого человека и страдает от неразделённой страсти, а тут назойливый спутник со своими неуместными допросами. Стоило потерпеть ещё немного, тем более, что и выбора особого никто не предоставил.