Он ощутил, что нападающих смутила сила и ярость ответного удара. Не ожидали, что внутри собралась команда, а не затаилась испуганная кучка беглецов. Обольщаться чужим замешательством, впрочем, не стоило. Новый удар последовал достаточно быстро. Потёк внутрь ледяной холод, гасящая воля воды. Боль наполнила лёгкие, отнимая так нужный воздух. Дима сопротивлялся как мог, но против двух сильных стоил он немного, а Гарев искал и с трудом находил в себе резерв. Дорого дался ему первый удар. Он ещё сдерживал напор чужой стихии, но на последнем издыхании. Рана нестерпимо болела, сознание мутилось, он слишком мало сейчас стоил, чтобы вести серьёзную игру, и там, снаружи, поняли, что победа близка. Дима вскрикнул, воздуха в помещении стало ещё меньше. Матильда оглянулась на мужчин, шагнула, явно преодолевая сопротивление сгустившейся среды, к двери. Увидела она что-то или действовала от отчаяния, но развернулась, относя назад плечо и швырнула своё ненадёжное оружие за дверь, снизу, по-девчачьи, но из-за приземистого узкого проёма иначе бы и не получилось.

Камень жахнул во что-то неживое, твёрдое, но Жеранский и Герман или один из них на мгновение смутились, ослабили нажим, и Гарев сумел подкачать в воздушную стену Димы немного своего огня. Стало чуть легче дышать. Лёгкие жадно хватали воздух, ловя нестойкий шанс. Гарев понимал, что другого не будет, ещё немного, и защита совсем падёт, и тут снаружи донеслись крики.

Сначала заорал кто-то один. К мужским воплям присоединился женский визг, поднялась невидимая с носилок сумятица, но этот скандал откровенно помогал осаждённым, сбивал чужой настрой и Гарев радовался отсрочке, хотя и не понимал её причины.

Матильда опять сориентировалась быстрее всех. Вскочив на подоконник уцелевшего окна, она припала к явно хорошо ей знакомой щели в ставне, напряглась, вглядываясь в наружный мир, а потом внезапно разразилась смехом. Покрасневший от натуги Дима едва к ней не присоединился, только Гарев, не теряя головы, продолжал тянуться к врагам, пытаясь разгадать следующий ход, не надеясь на мимолётную удачу.

— Там похороны! — выдавила из себя Матильда, она захлёбывалась хохотом, с трудом могла говорить. — Покойник… вылез из гроба, только крышка отлетела и бежит сюда… Гонит на нас скорбящих! А иные сами бегут, за ним — ловят!.. Что сейчас будет!

Это да, магия магией в обычной жизни, но к таким нетривиальным вещам, да ещё днём, горожане не привыкли. Волна скандала катилась к часовне, и Жеранский с Германом оказывались в середине чужой суматохи. Нападать сейчас, особенно если потом внутри найдут несколько трупов, явно становилось не с руки.

Чужое давление исчезло. Дима всхлипнул и едва не упал. По лицу его струился пот, глаза глядели испуганно.

— Отбились?

Гарев так не считал. Жеранский не мог ждать, не мог рисковать и отпустить противников живыми. Как он собирался оправдываться потом, значения сейчас не имело. Что он натворил — тоже. Узнают позднее, если сейчас сберегут конфидента — единственную возможность спросить у мёртвых, что натворили в мире живые.

— Любой ценой! — сказал Гарев. — Защити Киру любой ценой. Соберись! Ничего ещё не закончилось, этот ублюдок не отступит. У него земля горит под ногами, и он на всё готов пойти, чтобы нас уничтожить.

Дима серьёзно кивнул. Матильда отвернулась от окна. Смех отступил так же легко, как и напал, она сощурила глаза, словно прицелилась.

— Может, привлечь сюда людей? Покойник не очень-то уклюж, сам не справится. Я могу позвать на помощь. Когда здесь будет толпа, рискнёт ваш говнюк мочить всех?

Звучало заманчиво, даже слишком. Закрыться живым щитом. Массовое убийство простых граждан никогда никому не сойдёт с рук. Герман, скорее всего, струсит и сбежит. Рискнёт профессор сражаться в одиночку? Кто вообще способен вот так подставить не только себя, но и весь магический мир?

А если рискнёт?

— И тебе бы лучше уйти, — сказал Гарев, пытаясь лихорадочно просчитать следующий ход врага, отследить клочки плывущих вокруг энергий. — Люди не должны пострадать…

А если погибнет конфидент, кто поможет призвать к ответу этого говнюка и множество других говнюков, которые вершат зло потому, что надеются выйти сухими из воды? Впервые появится надёжная связь с тем миром, пусть хотя бы страх удержит потенциальных убийц от душегубства, но ведь удержит? Можно в одночасье всё потерять. Стоит будущий мир добра и процветание сегодняшних невинных жертв? Вечный вопрос, однако. Почему вселенная не придумает какие-нибудь другие?

— Вот то-то и оно! — сказал Матильда, словно сумела прочесть чужие мысли. — Я остаюсь, а там посмотрим. Покойника всё ещё ловят, но это с той стороны, а у нас тут выбито ещё и окно.

Она подхватила следующий кирпич, как видно, доверяя им больше чем магическим прибамбасам, притащенным Димой. Гарев её не осуждал, понимал и одобрял. Его восхищение устоялось как вода в колодце, больше не било волнами по стенкам сознания, на душе вопреки неблагоприятным пока событиям копился порядок. Мир должен жить правильно и стоять за него надо так же и никак иначе. Крепко.

Со стороны улицы донёсся новый шум, как видно, приехала ещё одна похоронная процессия. Кира призывала мёртвых или сами они вставали, обороняя доверенное лицо, разбираться стало некогда. Атаку с тыла Гарев угадал чудом, потянулся в ту сторону, хотя совсем не следовало ему двигаться. Матильда ринулась вперёд, она почти успела воздеть руку с кирпичом, когда её буквально унесло в угол, смяло, распластало по полу. Даже стона не прозвучало. Дима вскочил на ноги, сжал несерьёзные кулаки. Его одолеть оказалось сложнее, но Жеранский пошёл ва-банк. Не прячась более за стенами, не подставляя вместо себя других, он упорно лез в окно, прекрасно зная, что самый сильный здесь и сумеет смять любой отпор. Не опасаясь больше запачкать руки. Впрочем, стрелял же он в Гарева лично, не стоило забывать о том, что этот маг давно и прочно ступила за черту благоразумия.