Дима тоже разглядел интерес убитого горем человека к «своей девушке», однако вида не подал, лишь на улице, да и то, когда завернули за угол, протянул задумчиво:

— А права ты. Нечисто тут. Не нравится мне этот мужик. Тухлый он, однозначно.

Кира кивнула. Усталость навалилась такая, словно вкалывала весь день без передыху, хотя и не делала ничего существенного. Мимолётно пожалела, что не подошла ближе к телу, но что бы она смогла предпринять? Активировать утопленницу и заставить ходить? Это — пожалуй, но каков был бы смысл? Всем известно, что мёртвые — всего лишь куклы, нет в них живого огня и смысла. Было бы эффектно заставить усопшую воздеть руку и указать пальцем на своего насильника, да только в зачёт такие доказательства не шли. Ещё и хулиганство могли пришить, поскольку ближайший родственник не давал разрешения управлять телом. Выходило зря всё, забыть и не вспомнить, тем более, что погибшей женщине уже ничем нельзя было помочь.

— Пойдём отсюда, — сказал Дима, демонстративно продел руку Киры под свой локоть и увёл прочь словно подругу, с которой давно близок.

Кира и правда успела с ним сродниться, не прочь была бы иметь его братишкой. Мелькнула между делом мысль, что всерьёз огорчится, если Дима поведёт себя как прочие мужики, едва рискнёт предположить, что может добиться большего, нежели дружеское расположение. Жаль было бы разочароваться в единственном, кроме Матильды человеке, которому хотелось доверять.

Викентий проводил пару взглядом, но что он намеревался высмотреть и к каким выводам пришёл, Кира представить не могла. В живых она разбиралась куда хуже, чем в мёртвых.

На улице царил обычный суетливый день и пришлось с неохотой вспомнить, что помимо трагических событий, есть ещё повседневные дела.

— Тебе, наверное, надо на занятия? В начале обучения преподы строго преследуют прогульщиков.

— У меня индивидуальный план обучения, но ты права, появляться в стенах академии всё же приходится.

— Вот и топай. Я свободнее распоряжаюсь временем, так что сегодня отлыню.

Дима замялся, явно считая, что лезет не в своё дело, но всё же спросил:

— Из-за вчерашнего инцидента? Прости, что я отчасти в курсе. Я никому не расскажу, но надо ведь что-то делать.

Кира не хотела обсуждать Жеранского, да и вообще ничего ещё толком не решила, потому лишь кивнула. Дима понятливо заткнулся, деловито чмокнул её в щёку и ушёл. Не забыл рукой помахать на прощанье уже с той стороны улицы. Кира быстро огляделась, предположив, что криминальный вдовец наблюдает за ними, но никого не заметила. Впрочем, Дима производил впечатление человека, способного серьёзно отнестись даже к шутливым обязанностям. Она перестала думать о новом приятеле, а переключиться на Жеранского не успела, потому что обнаружила, что идёт не домой или в академию, а неведомо куда или ведомо, поскольку как раз на этой, довольно тихой и в разгар дня, улице располагался морг.

Что называется, ноги сами принесли. Кто-кто, а некромант сразу сыщет такое заведение в любом незнакомом городе, тем более знает расположение в родном. У Киры, естественно, и пропуск был. Колебалась она недолго. Пока тот мужик болтается в участке, вряд ли он появится здесь, да и что родственнику делать у тела жены? Ему предстоит вскрытие, выдадут, когда закончится следствие. Будет ли оно вообще, учитывая, что полиция считает смерть женщины самоубийством? Хотя теперь смотрят все трупы.

Кира колебалась недолго. При любых обстоятельствах её появление в знакомом месте никого не удивит. Некроманты вечно шляются вокруг мёртвых, все, в том числе сами усопшие, давно привыкли к визитам.

Внутри царили прохлада и хорошо знакомый специфический запах. В малом зале народ собирался на панихиду, там мелькали чёрные платы женщин, доносились приглушенные голоса. Мужчины неловко покашливали, скрывая замешательство. Кира, не задерживаясь, прошла мимо, прямиком в отделение холодильных камер. Два санитара не обратила на неё внимания. Загрузили тело на каталку и увезли прочь. Машина посмертия работала так же исправно, как всё у живых. Найти нужный отсек не составило труда — ноги принесли к нему сами. Кира положила ладонь на гладкую ручку, помедлила, не зная, зачем вообще пришла к телу, которое уже видела у пруда. Глупо. Она не криминалист, плохо разбирается в уликах, а мёртвые не разговаривают.

Не успела додумать, как услышала голос. Он прозвучал в голове или где-то совсем рядом:

«Найди его!»

Кира оглянулась, за спиной никто не стоял. Ругая себя за глупую впечатлительность рванула заслонку, выкатила на свет небрежно прикрытое простынёй тело, отвела ткань от знакомого бледного лица. Чуда не случилось и здесь. Мёртвая оставалась мёртвой, а голос прозвучал опять, слабо, но вполне отчётливо:

«Найди его! Он скажет!»

Происходящее выглядело нелепым. Мёртвые не разговаривали, а живых вокруг не наблюдалось. Кто-то решил её разыграть и спрятал в морге маленький динамик? Нет, Кира уверена была, что слышала голос не ушами. Он звучал прямо в мозгу, а значит, либо разговаривают мёртвые, либо в городе завёлся шутник-телепат. Первый вариант, как ни странно, казался более вероятным. Некромантка автоматически остановилась на нём. С предполагаемым телепатом она ничего поделать не могла, а вот настроиться на волну нежизни — вполне. Ухитрилась же разбудить волну смерти в профессоре Жеранском, да так, что он едва не обделался, а может быть, и впал в эту детскую беду — она не задержалась, чтобы проверить.